— Вы не сказали, что им следует делать, — шепотом подсказал Арл.
— Да пусть делают что хотят, — бросила Табеа.
Остатки вымученной улыбки мгновенно исчезли с ее лица.
— Но не все знают, что это такое, Ваше Величество, — объяснил Канцлер. — Многие оказались на Поле не из-за ударов судьбы, а только потому, что не способны существовать в другом месте. Сумасшедшие или слабоумные, например, слепые или глухие, калеки или другие ущербные.
— Ну и что? — возмутилась Табеа. — Ведь они тоже люди!
— Бесспорно, Ваше Величество, — поспешил согласиться Арл. — Но некоторые из них не умеют думать самостоятельно и не знают, что делать, если им не сказать. — Он посмотрел в сторону нескольких десятков бессмысленно слоняющихся по залу личностей. — Кроме того, кое-кто из оставшихся наверняка хочет попросить у вас милости, но не знает, как подступиться.
Табеа посмотрела на Арла, а затем — на ожидающих граждан. Некоторые, заметив выражение ее лица, потянулись к ступеням, а один даже застенчиво улыбнулся.
— Ну хорошо, Арл, — со вздохом сказала Табеа, — пусть подходят по одному, я их выслушаю. Ведь Императрица, подобно всем честным людям, должна отрабатывать свой хлеб.
— Конечно, Ваше Величество, — ответил Арл, неуверенно кланяясь.
До победы Табеа новоиспеченному канцлеру не приходилось бывать во дворце, и он ничего не знал о придворном этикете. Кроме того, сами правила поведения после смены власти могли претерпеть серьезные изменения — если у Табеа вообще останутся какие-нибудь правила. Однако Арлу довелось посмотреть несколько спектаклей, он видел, как Верховный Правитель появлялся в ложе на Арене и как его там приветствовали, поэтому Канцлер полагал, что поклон в данном случае будет к месту.
Затем он приблизился к краю подиума и за несколько мгновений продумал содержание своей речи. Когда ему показалось, что он готов, Арл набрал полную грудь воздуха и провозгласил:
— Ее Императорское Величество Табеа Первая, Императрица Этшара-на-Песках, милостиво соизволила предоставить вам аудиенцию! Те, кто желает обратиться к Импе... к Ее Величеству, встаньте друг за другом вот здесь. — Он ткнул указательным пальцем в точку у своих ног.
Арл чувствовал, что подлинный Канцлер или Министр Двора — кажется, подобными делами занимался именно последний — проделали бы это с большим блеском. Но всего лишь два дня назад Арл был не придворным, а мошенником и попрошайкой. И использовал свое красноречие не для объявлений, а для облапошивания олухов. А это, согласитесь, совсем не одно и то же.
Однако теперь все свои навыки он поставил на службу «старой подруге» Табеа, наградившей его внушительным титулом и, что самое важное, определенной властью.
Просители, как им и было указано, выстраивались в затылок друг другу. Сердце Арла преисполнилось самодовольством. Не дождавшись, пока очередь сформируется, он взял за руку стоящую впереди старуху и помог ей подняться на подиум.
Женщина сделала несколько робких шажков по направлению к трону и уставилась на «Императрицу».
Та, в свою очередь, разглядывала просительницу. «Старухе следовало бы встать на колени, — подумала Табеа, — но она, кажется, вовсе не собирается этого делать».
Исходивший от карги запах не прояснял ситуацию. Во всяком случае, женщина не казалась ни напуганной, ни взволнованной.
«Раз ей положено преклонить колени, она это сделает», — решила Табеа и, обратив силу ворлока на нижние конечности женщины, заставила их согнуться.
Старуха едва не рухнула вниз лицом — ее реакция была гораздо медленнее, чем рассчитывала Табеа. С большим трудом сохранив равновесие, просительница оказалась перед троном на коленях.
— Чего ты хочешь? — обратилась к ней Табеа.
— Я хочу посидеть на этом красивом кресле, — пробормотала старуха.
Табеа изумленно открыла рот.
— Теперь моя очередь, — повторила старуха, указывая на трон.
«Императрица» не поверила своим ушам. А когда поверила, ее первой реакцией стала ярость.
Но затем она вспомнила, что сказал Арл о некоторых обитателях Поля. Перед ней на коленях стояла слабоумная.
— Нет, — мягко произнесла Табеа. — Это — мой трон, а я — Императрица.
— Ты сказала, что будешь делиться, — возразила женщина.
— Дворцом, — ответила Табеа, — но не троном.
— Значит, мы не разделим с тобой это красивое кресло?