Смерть, или пограничное состояние «жизни после смерти»:
Кудряков. Ладья темных странствий.
Д. Пригов. Явление стиха после его смерти.
Мистически-фантастическое состояние и ощущение героя:
В. Пелевин. Проблема верволка в средней полосе.
A. Бородыня. Функ — Элиот.
Виртуальная реальность в мире компьютерной игры:
B. Пелевин. Принц из Госплана.
«Шизореальность»:
В. Сорокин. Месяц в Дахау. Заседание завкома. Норма.
Разрушенное жизнеподобие сюжетов и ситуаций, искривление пространства и времени:
Ф. Эрскин. Росс и Я.
Ситуация сумасшедшего дома, «спасение» в безумии от еще более безумного мира:
В. Пелевин. Чапаев и Пустота.
В. Шаров. До и во время.
Ю. Алешковский. Скромненький синий платочек.
Разнообразие форм насильственной и добровольной изоляции человека:
Л. Петрушевская. Изолированный бокс. Темная комната. Время — ночь.
«Видения» больного воображения:
Ю. Кисина. Полет голубки над грязью фобии.
Духовное «юродствование»:
Н. Садур. Юг.
Е. Садур. Из тени в свет перелетая.
Вен. Ерофеев. Москва-Петушки.
Плавание по морю жизни без цели и смысла:
Н. Коляда. Нелюдимо наше море.
Отказ от познания, страх перед жизнью, ужас перед непознаваемым и необъяснимым приводят к отрицанию самой реальности, которая воспринимается лишь видимостью, а не сущностью, «копией копии». В художественной практике постмодернизма последовательно реализуется тезис М. Хайдеггера: «Искусство слова уничтожает реальность».
Глава III
ПОСТМОДЕРНИЗМ КАК «ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА».
ПРОБЛЕМА ТРАДИЦИЙ
Один из известных теоретиков концептуализма Б. Гройс пишет о том, что понятие постмодернизма допускает множественность толкований, но сущность его заключается в принципиальном сомнении в возможности создания исторически нового, в отличие, например, от модернизма в различных его проявлениях и модификациях, направленных на преодоление старого, на трансгрессию и инновацию. Суть постмодернистского искусства в том, что оно корректирует установки, которые обнаружили свою несостоятельность[36].
Поэтому важным для понимания природы литературы данной художественной ориентации становится вопрос не только о форме отношения ее к жизни (копирование, подражание, воссоздание, отрицание, пересоздание и т. д.), но и способы отношения к уже существующей культуре, литературному опыту, классической традиции.
[36] См.: Гройс Б. Утопия и обмен. М.: Знак, 1993. С. 226.