— Ты будешь на моей стороне, не правда ли, Тотока? Я соберу много людей, чтобы начать войну. Никто не срубит мое дерево апельсина-лима.
— Согласен. Мы не позволим им. А теперь ты одолжишь мне деньги?
— Для чего?
— Так как ты не можешь посещать кинотеатр «Бангу», я хочу посмотреть фильм «Тарзан», который идет там. Потом я тебе его расскажу.
Я вытащил монету в пятьсот рейсов и отдал ему, пока он вытирал мне глаза полою рубашки.
— Оставь сдачу себе. Если хватит, то купи леденцов…
Возвратился к своему дереву апельсина-лима, не имея охоты говорить, думая только о фильме «Тарзан». На днях я видел рекламу о нем. Я сказал об этом Португе.
— Ты хочешь пойти?
— Хотеть то хочу,… но мне нельзя входить в кинотеатр «Бангу».
Я напомнил ему, почему не могу. Он рассмеялся.
— Эта головенка, разве не выдумала это?
— Клянусь тебе, Португа. Однако, думаю, что если какой-нибудь взрослый будет со мной, то никто мне ничего не скажет.
— А если этим человеком буду я…. Ты же этого хочешь?
Мое лицо осветилось от счастья.
— Но мне надо работать, сын.
— В это время никогда не работают. Вместо того, чтобы разговаривать или спать в машине, посмотри Тарзана, борющегося с леопардом, кайманом и гориллами. Знаешь, кто там играет? Френк Мэрилл.
Однако он все еще был в нерешительности.
— Ты чертик. Любого можешь обхитрить.
— Да это всего два часа. Ты итак уже богатый, Португа.
— Ладно, пошли. Но пойдем пешком. Я оставлю машину на стоянке.
И мы пошли. На кассе, служащая сказала, что имеет точный приказ не пускать меня в течение года.
— Я отвечаю за него. То было раньше, теперь он очень благоразумный.
Служащая посмотрела на меня, и я ей улыбнулся. Взял билет, поцеловал кончики пальцев и подул на нее.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Мангаратиба
Когда донья Сесилия Пайм спросила, кто желает выйти к доске и написать предложение, но придуманное самим учеником, то никто не отважился. Я подумал и поднял палец.
— Хочешь идти, Зезé?
Выйдя из-за парты, я направился к черному квадрату, слушая с гордостью, как она говорила:
— Видели? А ведь он самый маленький в классе.
Я еле доставал до середины доски. Взял мел и старательно вывел буквами.
«Осталось немного дней до прихода каникул». Я посмотрел на нее, нет ли какой ошибки. Она улыбалась довольная, а на столе стояла пустая ваза для цветов. Пустая, но с воображаемой розой, как она говорила. Наверное, потому, что Сесилия Пайм не была красивой, ей очень редко дарили цветы.