— Ты очень ловкий и у тебя меткий глаз. Завтра поиграешь и выиграешь еще шариков для продажи. В один миг возвратишь свои четыреста рейсов.
— А хотя бы и так, ничего тебе не одолжу, и не пробуй драться, я веду себя хорошо, и ни с кем не связываюсь.
— Я не хочу драться. Но ты мой самый любимый брат. И быстро же ты превратился в чудовище без сердца…
— Я не чудовище. Сейчас я троглодит без сердца.
— Это что такое?
— Троглодит. Дядя Эдмундо показал мне рисунок в одном журнале. Он был весь в шерсти и в руке дубина. Так вот, троглодиты это были люди, жившие в начале мира, в пещерах в Не… Не… Не… не знаю каких. Не смог запомнить название, потому что оно было иностранное и очень трудное…
— Дядя Эдмундо вбил тебе в голову столько дряни. Ладно, ты мне одолжишь?
— Не знаю, есть ли у меня…
— Черт побери, Зезé, сколько раз мы ходили чистить обувь, и так как ты ничего не зарабатывал, то я делил свой заработок! Сколько раз ты был уставшим, и я тащил твоя ящик для чистки обуви!..
Это правда. Тотока не всегда относился ко мне плохо. Я понимал, что, в конце концов, одолжу ему.
— Если ты мне одолжишь, то я сообщу тебе две чудесные вещи.
Я замолчал.
— Говорю тебе, твое дерево апельсина-лима красивее, чем мой тамаринд.
— Ты вправду это говоришь?
Я засунул руку в карман и потряс монетами.
— А другие две вещи?
— Наша нищета скоро закончиться, папа нашел работу управляющего фабрикой в Санто Алексо. Мы снова станем богатыми. Черт побери! Ты не доволен?
— За папу, да. Но я не хочу уезжать из Бангу. Я останусь жить с Диндиньей. Отсюда я уеду только за горы.
— Предпочитаешь остаться с Диндиньей и принимать слабительное каждый месяц, вместо того, чтобы ехать с нами?
— Да, предпочитаю. Ты никогда не узнаешь почему…. А другая вещь?
— Не могу говорить здесь. Есть некто, кто не должен слышать.
Мы пошли и дошли до уборной. И все равно он говорил негромко.
— Я должен предупредить тебя, Зезе. Чтобы ты привыкал. Муниципалитет будет расширять улицы. Будут засыпать рвы для стока воды, и занимать часть внутри усадеб.
— И что с этого?
— Ну как же, ты такой умный и не понял? Расширяя улицы, будут сносить все что там.
Он показал место, где находилось дерево апельсина-лима. Я всхлипнул.
— Ты обманываешь меня, правда, Тотока?
— Нет, это чистая, правда. Но, ты мужчина или нет?
— Да.
Но слезы, предательски, стекали по моему лицу. Я обнял его за живот, взывая о помощи.