Подняла крышку корзины, вытянула меня за уши и отнесла в столовую.
На этот раз мама била меня сильно. Туфля запела, и мне пришлось кричать, чтобы уменьшить боль, и чтобы она закончила наказывать меня.
— Зараза! Ты не знаешь, как трудно носить ребенка шести месяцев в животе.
Лалá прокомментировала с издевкой:
— Он сильно припозднился, давая премьеру на улице!
— А сейчас в постель, бесстыдник.
Я вышел, потирая задницу, и лег вниз лицом. Мне повезло, что папа ушел играть в карты. Я остался в темноте, глотая остаток слез и думая, что постель самая лучшая вещь в мире для лечения побоев.
На следующий день я поднялся рано. Надо было выполнить два важных дела: первое — выяснить как бы, между прочим. Если кобра еще там, то я ее заберу и спрячу под рубашкой. Я еще мог ею воспользоваться в другом месте. Однако ее не было. Будет трудно найти другой чулок, из которого получится такая же хорошая кобра, как из того.
Я развернулся и пошел в дом Диндиньи. Надо было поговорить с дядей Эдмундо. Вошел в дом, зная, что для пенсионеров это еще рано. Посему он еще не ушел играть в спортивную лотерею, или как он говорил, — «сделать себе праздник», и купить газеты.
Так и было, он сидел в зале, раскладывая новый пасьянс.
— Благословите, дядечка!
Он не ответил. Притворяясь глухим. В доме все говорили, что ему нравилось так делать, когда он не хотел разговаривать.
Со мною он так не делал. Кроме того (как мне нравится это слово — кроме того), со мной он не был слишком глухим. Я потянул его за рукав рубашки, как всегда мне понравились подтяжки в шахматные черно белые клеточки.
— А! Это ты…
Он сделал вид, что не заметил меня.
— Как называется этот пасьянс, дядя?
— Часы.
— Он красивый.
Я уже знал все карты колоды. Единственно, что мне не нравилось очень, был валет. Не знаю почему, он был похож на слугу короля.
— Ты знаешь дядя, я пришел поговорить об одном деле с тобой.
— Я уже заканчиваю, как закончу поговорим.
Но он тут, же смешал все карты.
— Не вышло?
— Нет.
Собрал карты в кучу и отставил их в сторонку.
— Хорошо, Зезе, если твое дело — это «дело» денег то, он потер пальцами, у меня нет ни сентима.
— Ни одной монетки для шариков?
— Он рассмеялся.
— Одна монетка может и есть, кто знает? Он засунул руку в карман, но я прервал его.
— Я пошутил, дядя, дело не в этом.