— Я проходил целый день и заработал десять тостаос, и то, пять мне дали как милостыню. А мне еще надо заработать в два раза больше.
— Для чего, Зезé?
— Не могу тебе об этом рассказать. Но мне надо много.
Он улыбнулся, у него возникла благородная идея.
— Хочешь начистить мои ботинки? Я дам тебе десять тостаос.
— Нет, не могу. Я не беру с друзей.
— А если я тебе их дам, или скажем так, если я тебе одолжу десять тостаос?
— А могу я задержаться с возвратом долга?
— Как хочешь. Даже можешь вернуть мне потом шариками.
— Если так, то да.
Он засунул руку в карман и дал мне монету.
— Не переживай, мне дали много денег. Моя копилка заполнена.
Я провел рукой по рулю велосипеда.
— Он действительно прекрасный.
— Когда подрастешь и научишься ездить, я дам тебе сделать круг, да?
— Да.
Я бросился бегом, как сумасшедший, к забегаловке «Нищета и голод», тряся ящичком для чистки обуви.
Ворвался как ураган, боясь, что уже будут закрываться.
— Сеньор, у вас еще есть те дорогие сигареты?
Он достал две пачки, когда увидел на моей ладони деньги.
— Это же не для тебя, не так ли, Зезé?
Чей-то голос произнес сзади:
— Что вы говорите! Мальчик в таком возрасте!
Не оборачиваясь, он ответил:
— Вы не знаете клиентов этот типа. Они способны на все.
— Это для папы.
Я чувствовал огромную радость, вертя монеты в ладони.
— Это или это?
— Вы будете лучше знать.
— Я целый день работал, чтобы купить папе этот Рождественский подарок.