— Апотекарион.
— Почему так холодно?
Сгорбленный раб вытащил из-под лохмотьев свой потрепанный дробовик.
— Не знаю, хозяйка. Мне тоже холодно.
Она заново надела повязку, а Пес прицелился в бесконечные тени.
Перед ними со скрежетом распахнулась на тяжелых шестернях массивная переборка, ведущая в апотекарион. Исходящий изнутри звенящий стук стал более громким и реальным.
— Пес? — теперь она шептала.
— Да, хозяйка?
— Тише…
— Простите, хозяйка, — прошептал он. Тупорылый дробовик следил за раскрытой дверью и тем, что открылось за ней. Во мраке стояли голые и безмолвные хирургические столы.
— Если увидишь там рожденную в пустоте, я хочу, чтобы ты ее застрелил.
— Рожденная в пустоте мертва, хозяйка, — он глянул через плечо, беспокойно наморщив обезображенное лицо.
Октавия чувствовала, что теперь кровь бежит у нее по носу, пощипывает губы и капает с подбородка. Бандана не создавала ей препятствий, это была всего лишь жалкая повязка. Она уже насквозь пропиталась и никак не мешала медленному просачиванию.
Приблизившись к открытой двери, она достала собственный пистолет.
— Хозяйка.
Она бросила взгляд на Пса.
— Я пойду первым, — заявил тот. Не дожидаясь ответа, он направился внутрь, не испытывая нужды пригибаться из-за горба, держа дробовик на уровне незрячих глаз.
Она вошла за ним, целясь из пистолета.
Комната была пуста. Все хирургические столы были пустыми. Брошенная аппаратура не шумела и не двигалась. Октавия моргнула человеческими глазами, чтобы прогнать жгучее прикосновение крови. Помогло не очень сильно.
В морозильной камере металл ударил о металл с почти оглушительной громкостью. Она резко развернулась к дальней стене, целясь в десять герметичных дверей хранилища, каждая из которых была высотой и шириной с человека. Одна периодически содрогалась от ударов изнутри. Что бы ни находилось внутри, оно хотело выйти.
— Давай-ка убираться отсюда, — пробормотала она.
Пес был менее склонен к бегству.
— Оно может нам навредить, хозяйка?
— Это просто эхо, — она проверила счетчик боезапаса пистолета. — Просто эхо. Как девочка. Просто эхо. Эхо никому не может навредить.
У Пса не оказалось возможности согласиться. Дверь хранилища с визгом петель рванулась наружу. В темноте внутри двигалось что-то бледное.
— … не из болтера Малхариона… — рассек холодный воздух лишенный интонации, но при этом резкий замогильный голос — …хочу присоединиться к Первому Когтю…
Октавия попятилась с широко раскрытыми глазами, бормоча Псу следовать за ней.
Дверной проем загородила еще одна фигура. Она была высокой, во мраке был виден лишь силуэт, красные линзы безмолвно отслеживали движения.
— Талос! — выдохнула она имя, на нее нахлынуло облегчение.
— Нет, навигатор, — Повелитель Ночи шагнул в помещение, обнажая оружие. — Не Талос.