Кровавый Грабитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Держите его неподвижно.

Вот. Опять голоса братьев, более отчетливые, чем в прошлый раз.

— Держу. — Ксарл. Раздражен. Тот же беспокойный скрежет, которым всегда, даже в молодости, был окрашен его голос.

Пророк чувствует, как костяшки подергивающихся пальцев щелкают о стол. Возвращается осязание, а вместе с ним — боль. В легкие врывается ужасно холодный воздух.

— Проклятье, — голос Вариэля. Брата по клятве, не по крови. — Он в сознании или полностью погружен в сон? Показания свидетельствуют и о том, и о другом.

Пророк — более не апотекарий на стенах Терры — бормочет напитанные слюной слова.

— Это видение. — Сайрион. Это был Сайрион. — Такое бывает. Просто работай.

— Оно влияет на его сон и генерирует аномальные показания. Кровь Пантеона, после такого его каталептический узел может никогда больше не заработать — тело пытается отторгнуть имплантат.

— Его что?

— Я не шучу. Его физиология бунтует, отторгая имплантаты, связанные с мозгом. Такое должно происходить при каждом видении — раны это усугубляют. Что бы это ни были за сны, это не естественный побочный продукт геносемени.

— Ты имеешь в виду, что на нем порча? Прикосновение варпа?

— Нет. Это не мутация, а генетическая эволюция. У многих инициатов геносемя не приживается. Разумеется, вы все это видели.

— Но у него-то прижилось. Оно осталось.

— Осталось прочно, но не гармонично. Взгляните. Взгляните на пульс и на символы тут и тут. Посмотрите, что его имплантаты делают с человеческими органами. Собственное геносемя ненавидит его. Химикаты и составы, которые были выделены в молодости, чтобы сделать его одним из нас, до сих пор не успокоились у него в крови. Они пытаются изменить его даже сейчас, развить дальше. Как и нам, ему некуда развиваться за пределы генноусовершенствованного состояния. Но его тело продолжает пытаться. Результатом является это… пророческое состояние. Тело Талоса слишком активно обрабатывает кровь вашего примарха. Гены постоянно меняются.

Пророк гадает, не это ли обрекло его отца на проклятие. Его генетического предка, истинного отца, примарха Конрада Керза. Неужто манипуляции Императора по генетическому конструированию так и не прижились в теле отца? Неужели источник силы Керза крылся в реакции более слабого тела на кровь Императора?

Он силится улыбнуться, но с губ летит слюна.

— Держите его, — Вариэль не зол, он никогда не злится, однако явно недоволен. — Конвульсии и так создают достаточно проблем, а теперь мы рискуем серьезно повредить мозг.

— Прошу тебя, Корсар, просто делай все, что в твоих силах.

Меркуциан. Сын богача, наследник синдиката Окраины. Такой вежливый. Улыбка пророка появляется на лице растянутой ухмылкой — не веселье, а усилие напрягающихся мышц.

— У него сердечная аритмия. Обоих сердец. Талос. Талос?

— Он тебя не слышит. Когда его накрывает, он никогда никого не слышит.

— Чудо, что он остается в живых, — Вариэль умолкает, и голову пророка пронзают красные вспышки боли, полыхающие алым перед незрячими глазами. — Мне… нужно.. активировать анабиозную мембрану, чтобы стабилизировать перегруженные основные органы… Эт…

…он был дома.

Он был дома, и даже понимание того, что это сон, не уменьшало нахлынувшей прохлады покоя. Воспоминание. Все это уже происходило.

Не Нострамо, нет. И не «Завет». Это была Тсагуальса, убежище, оплот на краю космоса.

Двери Вопящей Галереи были открыты, охранявшие их Атраментары преграждали проход всем, кроме избранников примарха. Не имея разрешения войти, но оберегая двери от вторжения, они стояли с демонстративной гордостью. В эти ночи элитные терминаторы Легиона вышагивали с высоко поднятыми головами. Их отказ служить новому Первому капитану стал для них растравленной раной, которой сопутствовало небольшое повышение их престижа. Когда Севатар умер, а на его место был назначен терранец, элитные воители прежнего Первого капитана предпочли не остаться единым целым под властью уроженца мира, не являвшегося их родиной, а разделиться на охотничьи стаи, примкнув к ротным командирам, которые вызывали у них уважение.

Одним из терминаторов был Малек, на его шлеме не было клыков, а красные глазные линзы ярко светились, захватывая цели. Талос поприветствовал двух Атраментаров и вошел в вестибюль.

Стены, как и внутри большей части крепости Легиона, были выложены из черного камня, которому придали очертания страдающих фигур. Люди с искривленными спинами замерли, изгибаясь и корчась, застыв в мгновения предельной муки. Расширенным глазам и кричащим ртам придали форму с садистской любовью.

Сотворенные. Не вырезанные. Талос замешкался у дверей, кончики пальцев прошлись по открытым глазам девочки, тянущейся под защиту — тщетную — объятий старика, вероятно, ее отца. Кем она была до того, как Легион напал на ее мир? Что она успела совершить за свою короткую жизнь, прежде чем ее усыпили парализаторами и покрыли рокритом? Какие мечты погасило погребение заживо в твердеющих стенах внутреннего святилища примарха?

Или же она знала — знала на каком-то паникующем животном уровне умирающего сознания — что в смерти станет частью чего-то более важного, чем все, чего она достигла в жизни?