Кровавый Грабитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Четыре шлема повернулись к брату, раскосые красные глаза принимали решение без признаков человеческих эмоций.

— Талос, — выплюнул Узас имя, дрожа и проталкивая речь через стиснутые зубы. — Талос. Брат. Освободи меня. Позволь встать облаченным в полночь.

Из его уха влажной струйкой начало сочиться что-то черное. От кожи Узаса исходило отвратительное зловоние.

Вынув из заплечных ножен древний меч, Талос заговорил.

— Освободите его.  

V

МЕСТЬ

Она обнаружила Септима на Черном Рынке и заметила его первой. Она наблюдала сквозь редкую толпу, как он разговаривает с собравшимися рабами и членами экипажа. Неряшливо спадавшие волосы практически скрывали бионику на левой стороне головы, где висок и щека были заменены на изящную аугметику из композитных металлов, которым была придана форма его лица. Подобную степень хирургического мастерства она редко встречала за пределами богатейших теократических кланов и знатных семейств, обитавших в самых высоких из шпилей Терры. Даже сейчас прочие люди взирали на него с пестрой смесью неприязни, доверия и почтения. Мало кто из рабов на борту "Завета" столь явно носил признаки собственной ценности для Повелителей Ночи.

В общем рыночном помещении было менее людно, чем до осады Крита, и не так душно и тесно. К несчастью, в отсутствие напирающих тел стало еще и холоднее — так же, как и в остальной части корабля. Пока она смотрела на толпу, ее дыхание клубилось в воздухе. Скрючившийся возле нее слуга, казалось, был занят бормотанием под нос.

— Я думала, что мы захватили больше… людей, — сказала она ему. Он перевел на нее слепые глаза и не ответил, так что она упростила фразу. — Новые рабы с Ганга. Где они?

— В цепях, хозяйка. Скованы в трюме. Они будут там, пока мы не покинем док.

Октавия содрогнулась. Теперь это был ее дом, и она стала неотъемлемой частью происходящего.

На том конце зала Септим все еще продолжал разговаривать. Она понятия не имела, о чем он говорил. Его нострамский лился шепчущим потоком, и Октавия могла разобрать в лучшем случае одно слово из десяти. Вместо того, чтобы пытаться следить за его речью, она стала смотреть на лица тех, к кому он обращался. Несколько из них хмурилось или толкало в бок товарищей, однако большинство выглядело успокоенными сказанным, что бы там ни было. Она подавила усмешку при виде его бесстрастной искренности, манеры поворачиваться к людям и при помощи изящной жестикуляции настаивать на своем и спорить в равной мере словами и глазами.

Она увидела в толпе потемневшее от усталости лицо, и улыбка умерла на ее губах. Лицо скрывало скорбь за маской мрачной злобы. Не став прерывать Септима, Октавия двинулась через толпу, тихо извиняясь на готике и приближаясь к убитому горем мужчине. Когда она оказалась рядом, он заметил ее и явно сглотнул.

— Asa fothala su’surushan, — произнес он, отгоняя ее слабым взмахом руки.

— Vaya vey… эээ… я… — слова застряли во рту, и она ощутила, как щеки заливает румянец. — Vaya vey ne’sha.

Люди вокруг уже пятились назад. Она не обращала на них внимания. С учетом того, что скрывалось под ее повязкой, остракизм был для нее привычным.

— Я не видела тебя с момента… битвы… — выдавила она. — Я просто хотела сказать…

— Kishith val’veyalass, olmisay.

— Но… Vaya vey ne’sha, — повторила она. — Я не понимаю.

Она сказала это на готике, опасаясь, что ее сбивчивый нострамский непонятен.

— Конечно, не понимаешь, — снова отмахнулся мужчина. Его налитые кровью глаза окружали темные круги от накопившегося недосыпа, а голос был надтреснутым. — Я знаю, что ты хочешь сказать, и не желаю слушать. Никакие слова не вернут мне дочь. — Его готик как будто заржавел от долгого неиспользования, однако эмоции добавляли словам смысла.

— Shrilla la lerril, — прошептал он с усмешкой.

— Vellith sar’darithas, volvallasha sor sul.

Это произнес из центра толпы Септим. Он протолкался между людей и оказался перед мужчиной. Хотя раб явно был не старше сорока лет, он состарился раньше срока от лишений и горя — по сравнению с ним Септим выглядел юным, невзирая на всю свою потрепанность. Взгляды Септима и Октавии встретились, и в них мелькнул проблеск приветствия, впрочем, тут же исчезнувший. Оружейник взглянул сверху вниз на сгорбившегося раба, и в его человеческом глазу появился гнев.

— Следи за языком, когда я в состоянии услышать твою ложь, — предостерег он.

Октавия ощетинилась — ее защищали, а она все еще понятия не имела, что же такого ей сказали. Она была не из числа застенчивых девушек, нуждавшихся в защите, чтобы не упасть в обморок.

— Септим… я в состоянии разобраться сама. Что ты мне сказал? — спросила она более старого человека.

— Я назвал тебя шлюхой, которая совокупляется с собаками.

Октавия пожала плечами, надеясь, что не покраснела.

— Меня называли и хуже.