Она положила шляпу на стул.
— Андрей, милый, бедный.
— Вот ты какая стриженая. Правда, очень хорошо.
Она села к нему на постель.
— Мы еще не поздоровались.
— Нет, подожди, выйди на минуту. Я оденусь. А то так мне стыдно.
Она обняла его.
— Похудел. И глаза такие грустные. Скучно тебе без меня было?
— Очень.
— И мне. Ах, Андрей, я так хотела поскорей вернуться. А ты такой грустный, — она вздохнула и сказала тихо: — Et <alors,> parce qu’il etait toujours triste on l’appela Tristan[124]. Знаешь, это из той книжки, как будто про тебя и про меня. Ты Тристан, а я Изольда.
Андрей сдвинул брови.
— А англичанин?
Лиза покачала годовой.
— Никакого англичанина больше нет. Кончено.
— Правда?
Она кивнула.
— Ей-Богу.
Из прихожей раздался голос тетки.
— Я ухожу. Если будут звонить, откройте, Лизочка.
Дверь захлопнулась. Андрей рассмеялся.
— Так мы и откроем, жди. Ну, выйди, Лизочка, я сейчас встану.
Она положила ему руки на плечи.
— Не смей. Ты болен, ты должен лежать в кровати. А чтоб тебе не было стыдно, я сейчас лягу к тебе. Подожди, — она быстро сняла пальто и сбросила туфли. — Ну вот, теперь тебе нечего стыдиться, — она откинула одеяло и легла рядом с ним. — Знаешь, Тристан умирал. Он звал Изольду, она не успела приехать. Она плыла на корабле. А он уже лежал мертвый. И она легла рядом с ним и обняла его и умерла тоже. Закрой глаза. Прижмись ко мне. Молчи. Вот так. Вот так они лежали, мертвые.
Кролик быстро вышел из подъезда. У него был какой-то испуганный, шалый вид. Котелок боком сидел на голове, по щекам текли слезы.
— Пятьдесят франков. Пятьдесят, — повторял он растерянно и удивленно. — Мне. Мне.
Он протянул короткую руку, будто отталкивая от себя что-то и, не вытирая слез, побежал по тротуару. На углу он вдруг остановился, вспомнил, что ждет такси, и повернул обратно.
— В «Клэридж»[125], — сказал он шоферу.
В голове закопошились привычные мысли: «Окно с левой стороны открыто. Надо закрыть. Дурная примета». Но он не закрыл окна. Он только беспомощно дернул головой. Какие уж тут дурные приметы, когда все дурно. Все, все.
Пятьдесят франков мне. Мне, которого покойный Витте уважал. Сам Витте[126].
Кролик выпрямился. Голубые круглые глаза блеснули из-за пенсне. Витте. Да и не один Витте. Еще в прошлом году в Лондоне… А теперь — пятьдесят франков.
[124] Et <alors, > parce qu’il etait toujours triste on l’appela Tristan — И <тогда,> потому что он всегда был грустен, его назвали Тристаном (фр.) (от лат. tristis — грустный, печальный).
[125] «Клэридж» (фр. «Claridge») — парижский отель.
[126] Витте Сергей Юльевич (1849–1915) — граф, крупный российский государственный деятель, занимавший, в частности, посты министра финансов (1892–1903) и председателя Совета министров (1905–1906). По его инициативе был составлен Манифест 17 октября 1905 г., который гарантировал основные гражданские права.