Веки Наталии Владимировны припухли.
— Ты плохо спала, Наташа?
— Да, у меня мигрень.
— Когда любовник обманывает — это называется мигрень. Надо будет сказать Коле. Лиза поболтала ногами в воздухе.
— А я чудно, чудно спала. И я так рада, что мы вернулись в Париж. Ты тоже рада?
Наталия Владимировна пудрилась перед зеркалом.
— Одевайся скорей, Лиза.
Лиза смотрела в окно. Скоро ли? Скоро ли? Вот стена с огромными черными буквами: Paris.
Лиза забила в ладоши.
— Мама, Париж.
Наталия Владимировна недовольно обернулась.
— Сколько раз говорила тебе, чтобы не называть меня мамой. Возьми зонтики и свои цветы.
Лиза наклонилась над цветами Кромуэля: не стоит брать, они уже завяли — и, оттолкнув их ногой, вышла в коридор.
Поезд остановился. Лиза первая спрыгнула на перрон. Андрей, где Андрей?
Но Андрея не было. Она напрасно осматривала встречающих. Из второго класса вылез Николай, хмурый и заспанный. Он насмешливо поклонился Лизе.
— Хорошо изволили спать, принцесса?
— Отстань.
Втроем сели в такси. В окна бил косой, редкий дождь и блестели зонтики прохожих. Николай поежился.
— Невесело нас встречает Париж. А ты чего раскисла, Лиза? Кажется, могла выспаться.
— У меня голова болит. И у Наташи тоже. Не трещи.
В Отей, в маленьком розовом доме с садом и большими окнами, уже ждали горничная и Кролик.
— Телеграммы нет? — спросила Наталия Владимировна, входя в прихожую.
— Нет.
Наталия Владимировна, не снимая шляпы, молча прошла к себе. Кролик боязливо топтался в гостиной.
— Что же вы? — крикнула она ему. — Звать вас надо.
Лиза переоделась и помылась. Господи, как все это долго.
— Коля, как ты думаешь, отчего он не пришел?
Николай распаковывал чемодан.
— Кто? Кромуэль?
— Какой ты бестолковый — Андрей.