Но Екатерина Львовна все так же улыбается.
— Что же? Ноги молодые… Но тебе, Люка, пора спать. Идем.
Екатерина Львовна уводит Люку. Дверь в спальню закрывается. Вера и Владимир Иванович одни.
Вера еще ниже нагибается над канвой. Владимир Иванович молчит. Круглые часы на стене громко тикают.
— Вера Алексеевна…
Вера поднимает голову, глаза ее смотрят на него чуть-чуть испуганно, и во всем лице ожидание.
— Что?.. — тихо спрашивает она.
— Вы не устали?
— Нет… — по щекам ее скользит легкая тень от опустившихся ресниц.
Она вдевает в иголку красную нитку, откусывает кончик.
— Это… Это вас не утомляет?
— Ну конечно, — она нетерпеливо поднимает брови. — Конечно утомляет. Но что же делать?..
— Вера Алексеевна… Я… Простите. Все это очень просто… Если вы… Если бы вы стали моей женой…
Вера кладет канву на стол и смотрит на него пристально и внимательно. И во взгляде ее уже не страх, а торжество.
— Да, — говорит она спокойно, — я знала, что вы меня любите, но…
Он наклоняется через стол и быстро берет ее за руку.
— Нет, нет, ради Бога. Не отказывайте мне так сразу… Подождите…
Вера нежно улыбается ему.
— Глупый вы человек. Я и не хотела вам отказывать. Я хотела только сказать…
— Ничего, ничего не надо говорить… Вы решите и тогда позвоните мне. Я буду ждать. Я не буду выходить. А пока прощайте. Раз вы знаете, что я вас люблю…
Он целует Верину руку и быстро идет в прихожую. Вера видит, как он надевает пальто, берет шляпу.
— Спокойной ночи, Владимир Иванович.
Он молча кланяется. Вера стоит одна в пустой столовой.
Из спальни выскакивает Люка в одной туфле и бросается на шею Вере.
— Поздравляю! Поздравляю! Поздравляю! — кричит она, поджимая босую ногу.
Вера отбивается.
— Рано. Рано. Не с чем. Оставь. Я вряд ли выйду за него.
— И дурой будешь, — решает Люка. — Он богатый.
— Ты ничего не понимаешь. Он похож на барана.
— Велика беда. Пушкин тоже был похож на овцу.