Доктор Элизабет Лейн в последний раз видела Бобби двадцать четыре часа назад. Теперь его вид удивил и испугал ее. Лицо осунулось, глаза запали. В прошлый раз он держался с неестественным спокойствием, а теперь он с маниакально блестящими глазами ходил по комнате не останавливаясь и излучал какую-то необычную энергию. Человек, стоящий на краю. Один неверный шаг — и он упадет. Она всерьез подумала о том, чтобы выписать ему таблетки. Но сейчас доктор Лейн начала разговор, предложив ему воды.
Бобби быстро отозвался:
— Знаете эту старую поговорку: если ты шизофреник, это ведь не значит, что тебя на самом деле никто не преследует?
— Да.
— Так вот, я никогда не считал себя шизофреником, но тем не менее уверен: они сговорились меня доконать.
Он отказался сесть. Как бы подавая ему пример, доктор Лейн опустилась на стул и сцепила пальцы.
— Кто, Бобби? — спокойно спросила она.
— Судья, окружной прокурор, полиция, вдова. Черт возьми, в последние три дня все старались урвать от меня кусок.
— Вы говорите о расследовании?
— Расследовании? — Бобби замер, несколько раз недоуменно моргнул, а потом нетерпеливо махнул рукой: — Забудьте, никто не собирается дожидаться результатов. Они хотят прихлопнуть меня завтра.
Доктор Лейн оставалась спокойной.
— Что случится завтра, Бобби?
Но он уловил какое-то изменение в ее голосе. Ненадолго остановился, встал напротив и оперся ладонями о стол. Бобби Додж смотрел ей прямо в глаза, и Элизабет слегка смутилась, обнаружив, насколько он ее пугает в его нынешнем состоянии.
— Я не дурак, — серьезно сказал он. — Я не теряю контроль над ситуацией. Наоборот. Вот почему я сейчас здесь. Но, черт возьми, у меня есть на то причина!
— Хотите начать с самого начала?
Бобби поспешно отошел от стола.
— С какого начала? Я даже не знаю, когда все это началось! В четверг вечером, когда я застрелил Джимми Гэньона? Или девять месяцев назад, когда я случайно встретил Джимми и Кэтрин на вечеринке? Или во вторник, когда Джимми подал документы на развод? Или двадцать с чем-то лет назад, когда Кэтрин похитил педофил? Откуда мне знать?
— Бобби, я бы хотела вам помочь…
— …но я похож на полного психа?
— Я этого не говорила…
— Это скажет Гэньон. И Копли. Господи, это всего лишь вопрос времени. — Бобби провел рукой по волосам и затравленно огляделся, точь-в-точь как пойманное животное. Она уже начала опасаться худшего — он совершит какой-нибудь опрометчивый поступок и повредит себе или ей, но Бобби вдруг глубоко вдохнул, а потом медленно выдохнул.
Элизабет молча встала и принесла воды. Когда она вернулась, он с благодарностью взял стакан и жадно выпил. Она налила еще, и он снова его осушил.
— Жизнь такая сложная, — негромко сказал Бобби. В его голосе больше не звенела злость. Теперь он звучал ровно, почти монотонно.
— Расскажите.
— Отец Джимми возбудил против меня дело, но он снимет обвинение, если я солгу насчет вечера четверга и переложу вину на его невестку. А окружному прокурору, чтобы повесить это на Кэтрин, я даже не нужен — он уверен, что она причастна к преступлению, и теперь просто пытается понять, являлись ли мы сообщниками. Меня поддерживают коллеги, но я вроде как скомпрометировал себя, встретившись с Кэтрин, и теперь они тоже мне не доверяют. Да, еще у меня была любимая девушка, но сегодня вечером я ее бросил. Убедил себя в необходимости это сделать. Если честно, я все время думаю о вдове убитого.
— Вы любите вдову Джимми Гэньона?
— Любить — это значит испытывать нежность к человеку. А к ней я ничего подобного не испытываю.
— Тогда, может, чувство вины?
Бобби энергично потряс головой:
— Нет. Она явно не из тех женщин, которые станут плакать над телом мужа.