Бобби заставил себя взглянуть на него. Судья выглядел точь-в-точь как и люди, задававшие ему подобный вопрос в минувшие дни. Бобби твердо ответил:
— Нет.
— Вы уверены?
— Я помню тех, с кем встречаюсь.
Джеймс изогнул бровь.
— Что вы видели в ту ночь, когда Джимми погиб?
Бобби мельком взглянул на Марианну, потом снова на ее мужа.
— Если мы собираемся обсуждать это, то, думаю, вашей жене не следует здесь присутствовать.
— Марианна? — мягко спросил Джеймс, и та снова посмотрела на него. Буквально только что она плакала, теперь Марианна собралась с духом, словно открыв некий источник силы. Она взяла мужа за руку, и они вместе повернулись к Бобби.
— Я хочу остаться, — негромко произнесла она. — Это мой сын, я его родила. И мне следует знать все, что касается его смерти.
Она великолепна, подумал Бобби. Несколькими словами женщина буквально разворотила ему всю душу.
— Был вызов, сообщили, мужчина заперся в доме, — как можно более спокойно проговорил он. — Женщина набрала девять-один-один и сказала, что у ее мужа пистолет. Соседи слышали звуки выстрелов. Я занял позицию в доме через улицу и увидел человека…
— Джимми, — поправил судья.
— Человека, — Бобби стоял на своем, — который нервно вышагивал по спальне. Потом я обнаружил, что он вооружен девятимиллиметровым пистолетом.
— Заряженным? — уточнил Гэньон.
— Я не мог этого разглядеть, но, поскольку раньше люди слышали выстрелы, пистолет был заряжен.
— И поставлен на предохранитель?
— Я не видел этого. Но, повторяю, судя по тому, что соседи слышали выстрелы, пистолет был снят с предохранителя.
— Но он мог потом снова поставить его на предохранитель.
— Возможно.
— Стрелять вообще мог кто угодно. Вы ведь не видели, как он стрелял, так?
— Да.
— Вы не видели, как он заряжал пистолет?
— Нет.
— Понятно, — произнес судья. И тут впервые до Бобби дошло: это всего лишь вступление — репетиция слушания дела в суде. Именно так судья станет доказывать, что он, Роберт Дж. Додж, в четверг, 11 ноября 2004 года, совершил предумышленное убийство, застрелил бедного, ни в чем не повинного человека — его любимого сына Джеймса Гэньона-младшего.
Это будет настоящая схватка, и у судьи на руках все козыри.
— Так что именно вы видели? — спросил Гэньон.
— После небольшого перерыва…
— Какого? Минута? Пять минут? Полчаса?
— Приблизительно через семь минут я увидел женщину…