История Христианской Церкви Tом III Никейское и посленикейское христианство От Константина Великого до Григория Великого 311 — 590 г. по Р. Х.: читать начало книги онлайн

6. Для того чтобы воздать должное всем героям веры, Греческая церковь начиная с IV века стала отмечать день Всех святых в воскресенье после Пятидесятницы (латинский праздник Троицы)[858]. Латинская церковь начиная с 610 г. стала отмечать похожий праздник, Festum Omnium Sanctorum, 1 ноября, но общепринятым он стал только в IX веке.

7. Праздник Архангела Михаила[859], главы ангельской рати и представителя триумфальной церкви[860], 29 сентября. Он обязан своим происхождением чудесным явлениям Михаила в католических легендах[861]. Поклонение ангелам развивалось одновременно с поклонением Марии и святым. Ангелам также посвящали церкви, которые называли их именами. Так, Константин Великий построил церковь в честь архангела Михаила на берегу Черного моря, где ангел, по легенде, явился нескольким потерпевшим кораблекрушение и спас их от смерти. Юстиниан I построил в его честь целых шесть церквей. Но, похоже, праздник Михаила, происхождение которого некоторые исследователи возводят ко времени папы Геласия I, 493 г., стал всеобщим только после IX века.

§86. Христианский календарь. Легенды о святых. Acta Sanctorum

Настало время сделать кое–какие замечания о происхождении и характере христианского календаря с упоминанием о его церковных составляющих, о списке святых и праздниках в их честь.

В том, что касается содержания, христианский календарь возник уже в IV — V веке. Что же касается формы, то она пришла к нам из классической древности, в основном от римлян, чьи многочисленные календари содержали вместе с астрономическими и астрологическими замечаниями также таблицы дат гражданских и религиозных праздников и спортивных состязаний. Два сохранившихся календаря христианского Рима, один — 354 г., другой — 448 г.[862], показывают, как произошел такой переход. Первый календарь впервые указывает, что христианская неделя начинается в воскресенье, и она приводится параллелью неделе языческого Рима; второй календарь содержит христианские праздники, хотя и немногие, а именно, четыре праздника в честь Христа и шесть дней в память о мучениках. Древнейший чисто христианский календарь — готский, вероятно, созданный во Фракии в IV веке. Сохранившийся фрагмент[863] содержит тридцать восемь дней конца октября и ноября, среди которых семь названы именами святых (два из Библии, три из вселенской церкви, два из готской церкви).

Но существуют и более древние списки дней святых, по датам; самым древний — римский, середины IV века, содержащий памятные дни двенадцати римских епископов и двадцати четырех мучеников, а также праздник Рождества Христова и день святого Петра, 22 февраля.

На основании таких таблиц был создан календарь и мартирологи. Сначала у каждой общины или провинции был свой список праздников, то есть свой собственный календарь. Такие поместные списки иногда назывались diptycha[864] (δίπτυχα), потому что они записывались в виде таблиц на двух страницах. Обычно, помимо имен мучеников, они содержали также имена прежних епископов, а также еще живых благодетелей или лиц, которых священники упоминали в молитвах перед освящением элементов евхаристии. Когда поклонение мученику, обычно начинавшееся в месте его мученичества, распространялось, происходил обмен именами. Так как Рим пользовался большим влиянием, римский список праздников и календарь был распространен по всему Западу.

Постепенно весь календарь заполнился именами святых. Так как количество мучеников превышало количество дней в году, на некоторые дни приходилось их по нескольку, и каждому выделялись определенные часы в монастырских молитвах. В восточном календаре больше святых из Ветхого Завета, чем в западном[865].

С календарями связаны также Martyrologia, мартирологи, или Acta Martyrum, Acta Sanctorum, которые у греков называются Menologia и Мепаеа[866]. Изначально это были просто Diptycha и Calendaria martyrum, то есть списки имен мучеников, вспоминаемых конкретной церковью, составленные по порядку дней года, по дням их смерти, с указаниями на место и характер мученичества или без них. Постепенно к этому простому строению стали добавляться биографические очерки, созданные в разное время и разными авторами и представляющие запутанную мешанину из фактов и басен, истины и выдумки, благочестия и суеверия, пользоваться которыми следует с великой осторожностью. Так как эти биографии святых в посвященные им дни читали ежегодно в церкви и монастырях для назидания народа, их называли Legenda, чтениями.

Первые «Деяния мучеников» восходят ко II — III веку и отчасти написаны очевидцами событий, как, например, история мученичества Поликарпа (167) и мучеников Лиона и Вьенны в Южной Галлии; но большая их часть возникла, по крайней мере, в их нынешней форме, в послеконстантиновскую эпоху. Евсевий написал общую мартирологию, которая до нас не дошла. Самая древняя латинская мартирология приписывается Иерониму, но в любом случае содержит много более поздних добавлений; тем не менее, этот отец церкви внес ценный вклад в ее формирование, если учитывать такие труды, как его «Жизнь выдающихся монахов» и «Список знаменитых учителей церкви». Папа Геласий считал, что следует запретить или ограничить чтение «Деяний святых» в церкви, потому что имена авторов неизвестны и в рассказах могут присутствовать легкомысленные и неподобающие добавления, сделанные еретиками или необразованными людьми (idiotis). Григорий Великий упоминает о мартирологе, который использовался в Риме и других местах; возможно, это тот же самый мартиролог, что приписывался Иерониму и был широко распространен. Нынешний Martyrologium Roтапит, включающий в себя святых всех стран, — его расширенная форма; он был выпущен в редакции Барония с ученым комментарием по приказу Григория XIII и Сикста V в 1586 г., а позже расширен иезуитом Херибертом Росвейдом.

Росвейд (ум. в 1629) наметил также, в конце XVI века, план знаменитых Act а Sanctorum, quotquot toto orbe coluntur, которые доктор Иоанн ван Болланд (ум. в 1665) и его друзья и преемники, называемые болландистами (Хеншен, умер в 1681; Папенброк, умер в 1714; Солльер, умер в 1740; Стилтинг, умер в 1762; и другие, заслуги которых не столь велики), издали в Антверпене в пятидесяти трех томах, между 1643 и 1794 г. (в том числе два тома из второй серии), под руководством иезуитов с использованием богатейших и редчайших литературных материалов[867]. Этот труд содержит, по порядку дней в году, биографии всех святых католического календаря, составленного болландистами, вплоть до 15 октября, вместе со всеми актами о канонизации, папскими буллами и другими древними документами на эту тему, с учеными трактатами и примечаниями, причем все это не в стиле народных преданий, но в тоне тщательного исторического исследования и свободной критики, хотя и, в целом, в полном соответствии с римско–католической системой веры[868]. Работа была прервана в 1773 г., когда был упразднен орден иезуитов, потом еще раз — в 1794 г., после кратковременного возобновления трудов и публикации еще двух томов (пятьдесят второго и пятьдесят третьего), из‑за Французской революции, вторжения в Нидерланды и частичного уничтожения литературного материала; но начиная с 1845 (или, точнее, 1837) года работа опять возобновилась в Брюсселе под надзором прежнего ордена, хотя и не с той же исторической ученостью и критической точностью, и упорно продвигается к завершению[869]. Этот колоссальный и поразительный труд, результат более чем двухвековых благочестивых стараний и монашеской учености, всегда останется богатейшим кладезем для изучения системы поклонения святым и мученикам и истории христианского образа жизни.

§87. Поклонение реликвиям. Учение о воскресении. Чудотворные реликвии

См. список литературы к §84. Также J. Mabillon (католик): Observationes de sanctorum reliquiis (Praef. ad Acta s. Bened. Ordinis). Par., 1669. Barrington and Kirk (католики): The Faith of Catholics, &с. Lond., 1846. Vol. iii, pp. 250–307. С протестантской стороны — J. H. Jung: Disquisitio antiquaria de reliqu. et profanis et sacris earumque culiu, ed. 4. Hannov., 1783.

Поклонение мученикам и святым изначально было данью уважения их бессмертным душам на небесах, но со временем стало распространяться также на их земные останки, мощи или реликвии[870]. Под этим понимаются, прежде всего, их тела или, скорее, части тел, кости, кровь, прах; затем все предметы, тесно связанные с ними, — одежда, посох, предметы обстановки, особенно орудия мученичества. Во времена Амвросия говорили, что сам крест Христа вместе с надписью и гвоздями чудесным образом был найден императрицей Еленой в 326 г.[871]; потом обнаружились также терновый венец и плащ Христа, которые, по преданию, хранились в Париже, а потом — в Трире[872]. Об останках Христа никто не говорил, потому что Он воскрес, не познав тления, и вознесся на небеса, где восседает на престоле по правую руку Отца, оставаясь выше идолопоклонства и суеверий. Его истинные реликвии — вечеря Господня и Его живое присутствие в церкви до конца мира.

Поклонение реликвиям, как и поклонение Марии и святым, началось со здравого религиозного чувства уважения, любви и благодарности, но перешло разумные пределы и привело к различным суевериям и идолопоклонническим крайностям. «Самые славные представления ума, — говорит Гете, — всегда окружены массой чуждой материи».

Как Израиль не смог сохранить в чистоте свою дарованную в откровении религию, но мечтал о египетских котлах с мясом и флиртовал с чувственным язычеством, так случилось и с древней церковью.

Поклонение реликвиям не могло происходить из иудаизма; левитский закон строго запрещал прикасаться к телам и костям умерших, как к оскверняющим[873]. Но отдельные случаи — например, когда кости пророка Елисея оживили мертвеца, брошенного в ту же могилу[874], — цитировались в подтверждение чудесной силы мощей; следует, однако, заметить, что даже этот случай не побудил израильтян поклоняться костям пророка или отменить закон о нечистоте мертвого тела.

Язычники с отвращением относились к мертвым телам и сжигали их дотла, кроме Египта, где было принято бальзамировать мертвых; христиане стали подражать такому обычаю по отношению к мученикам, хотя святой Антоний протестовал против этого. Но были отдельные примеры, когда останки выдающихся героев, таких как Тесей, сохранялись и на их могилах воздвигались храмы[875].

Поклонение христиан реликвиям сначала было естественным следствием поклонения святым, которое тесно увязывалось с христианским учением о телесном воскресении, важным положением апостольского предания, вошедшим почти во все древние символы веры. Согласно Евангелию, тело — не злая материя, как считали платоники, гностики и манихеи, а творение Божье; оно искуплено Христом; посредством рождения свыше оно становится орудием и храмом Святого Духа и остается в могиле как живое семя, чтобы снова воскреснуть в последний день и преобразиться в подобие славного тела Христа. Тела праведных «зреют» в могилах, чтобы расцвести цветом славы в утро воскресения. Первые христиане с самого начала обращали большое внимание на это утешительное учение, над которым насмехались язычники, Цельс и Юлиан. Поэтому языческий обычай сожжения тел они не принимали, а переняли иудейский обычай погребения с торжественными религиозными церемониями, которые отличались в разное время и в разных странах.

Но при более детальном осмысливании учения о воскресении наметились две разные тенденции: духовная, представителями которой были александрийцы, особенно Ориген, а позже — два Григория, и более реалистическая, поддерживаемая Апостольским символом веры[876], за которую выступал Тертуллиан, но которая отдельными учителями церкви (как Епифаний и Иероним) воспринималась слишком материалистически, без внимания к σώμα πνευματοκόν Павла и заявлению о том, что «плоть и кровь не могут наследовать Царства Божия»[877]. Последняя теория больше соответствовала духу рассматриваемого периода и полностью вытеснила первую; в результате останки бренных тел святых приобрели большую ценность, а поклонение им — более прочные основания.

Католические историки и апологеты оправдывают поклонение и целительную силу реликвий с помощью трех фактов из Нового Завета: исцеления женщины с кровотечением посредством прикосновения к одежде Иисуса[878]; исцеления больного тенью Петра[879]; исцеления с помощью платка Павла[880].

Эти примеры, как и чудеса, совершенные останками Елисея, упоминаются Оригеном, Кириллом Иерусалимским, Амвросием, Златоустом и другими отцами церкви в подтверждение истинности подобных и более великих чудес, совершавшихся в их время. Конечно же, эти чудеса доходят до предела чудесного, почти превращаясь в магическое. Но во всех этих случаях орудием целительной силы являлся живой, присутствовавший человек; во втором случае Лука описывает лишь народное верование, а не реальное исцеление; наконец, ни Христос, ни апостолы не выбирали подобные методы и никак не подтверждали тех суеверий, на которых эти методы основывались[881]. Во всяком случае, в Новом Завете и произведениях апостольских отцов церкви ничего не говорится об идолопоклонническом обожании креста Христова, костей или имущества апостолов. Живые слова и поступки Христа и апостолов полностью занимают повествование, и у нас нет даже рассказов очевидцев о том, как выглядели, как были одеты и чем владели основатели церкви. Павел хотел знать Христа по духу, а не по плоти. Даже места захоронения большинства апостолов и евангелистов нам неизвестны. Предания об их мученичестве и останках появились намного позже и не могут претендовать на историческую достоверность.

Первые ясные следы поклонения реликвиям встречаются во II веке в Антиохийской церкви, где кости епископа и мученика Игнатия (ум. в 107) хранились как драгоценнейшее из сокровищ[882]; а также в Смирне, где полусожженные кости Поликарпа (ум. в 167) почитали «ценнее, чем богатейшие драгоценные камни, и совершеннее золота»[883]. Мы находим похожие вещи в деяниях мучеников Перпетуи и Киприана. Автор Апостольских постановлений[884] призывает почитать останки святых, которые сейчас с живым Богом и не мертвы, и упоминает о чуде, совершенном костями Елисея, о почтении Иосифа к костям Иакова и о том, как Моисей и Иисус Навин перевезли останки Иосифа в землю обетованную[885]. Евсевий утверждает, что епископский престол Иакова Иерусалимского сохранился до его времени и был окружен великим почтением[886].

Такая благочестивая привязанность к реликвиям, если она не переходит разумных границ, вполне естественна и невинна; она встречается даже у пуритан Новой Англии, где скала в Плимуте, место высадки отцов–паломников в 1620 г., стала местом паломничества, а кресло первого губернатора Массачусетса бережно хранится и используется при инаугурации каждым новым президентом Гарвардского университета.

Но к середине IV века поклонение реликвиям, как и поклонение святым, приобрело явно суеверный и идолопоклоннический характер. Бренные останки мучеников обычно обнаруживались вследствие видений и откровений, часто лишь через века после их смерти, потом с торжественной процессией доставлялись в церкви и часовни, построенные в их честь, и помещались у алтаря[887]; обычно это событие отмечалось как праздник[888]. Легенда об обнаружении святого креста привела к появлению двух церковных праздников: праздника обретения креста господня[889], 3 мая, который соблюдался в Латинской церкви с V или VI века, и праздника крестовоздвижения[890], 14 сентября, который отмечался на Востоке и на Западе, по некоторым данным — со времени освящения церкви Святого Гроба в 335 г., по другим — только с момента отвоевания святого креста императором Гераклием в 628 г. Реликвии время от времени демонстрировались толпе верующих для поклонения, носились в шествиях, хранились в золотых и серебряных шкатулках, носились на шее как амулеты от различных болезней и опасностей, а точнее, как орудия, посредством которых святые на небесах, в силу своей связи со Христом, творили чудеса исцеления и даже воскрешали мертвых. Скоро их количество достигло невероятных объемов, даже при наличии единственного оригинала; например, существовало бесконечное количество щепок от предполагаемого Христова креста из Иерусалима, в то время как сам крест, чудесным образом, якобы оставался целым! Почитание креста и распятия вышло за всякие рамки, хотя никоим образом не может считаться подобающим поклонением Распятому; напротив, у большинства людей соблюдение внешних обычаев вытеснило духовный настрой, и часто деревянное или серебряное изображение Христа оказывалось не более чем жалкой подменой живого Христа в сердце[891].

Реликвии стали привычным предметом торговли, а иногда и обмана, на что жаловались даже такие легковерные и суеверные их поклонники, как святой Мартин Турский[892] и Григорий Великий[893]. Феодосий I уже в 386 г. запретил этот вид торговли; такое же решение принимали многие соборы, но безуспешно. Епископам приходилось подтверждать подлинность реликвий с помощью исторического предания, видений или чудес.

Поначалу существовала оппозиция поклонению останкам мертвых людей. Святой Антоний, отец монашества (ум. в 356), умирая, выразил такой протест, велев похоронить свое тело тайно, чтобы никто не знал места захоронения. Афанасий рассказывает об этом с одобрением[894]; несколько реликвий, которые ему принесли, он спрятал, чтобы они не стали объектом идолопоклонства[895]. Но вскоре оппозиция исчезла или же стала ограничиваться лишь возражениями со стороны малоизвестных авторов и еретиков, таких как Вигилантий и Евномий, или языческих оппонентов, таких как Порфирий и Юлиан. Юлиан обвиняет христиан в отступничестве от собственного Учителя и саркастически напоминает им, как Христос укорял фарисеев за то, что они были подобны беленым гробам, красивым снаружи, но полным костей мертвецов со всей их нечистотой[896]. Эта оппозиция, конечно же, не давала никакого результата и объяснялась исключительно неверием. Даже еретики и схизматики, за редким исключением, переняли это суеверие, хотя Католическая церковь отрицала подлинность еретических реликвий и их чудесных свойств.

Большинство лучших учителей церкви нашего периода, Иларий, два Григория, Василий, Златоуст, Исидор Пелусийский, Феодорит, Амвросий, Иероним, Августин и Лев, даже те, кто выступал против поклонения изображениям, поддались духу времени и подкрепили поклонение реликвиям весом своего авторитетного мнения, вследствие чего поклонение это стало неотъемлемой частью греческой и римско–католической религии. Они зашли так же далеко, как Трентский собор[897], который, в общем, более осторожно говорит о поклонении реликвиям и святым, чем отцы церкви никейской эпохи. С благими намерениями, пытаясь укрепить благочестие народа за счет использования стимулирующих средств и зримых предметов, они на самом деле способствовали распространению опасных заблуждений и серьезных суеверий.

Процитируем некоторые из самых важных свидетельств.

Григорий Назианзин считает, что тела святых могут совершать чудеса так же хорошо, как и их дух, и что малейшие части тела или символы их страданий столь же эффективны, как и целое тело[898].

[858] Поэтому греки называли это воскресенье воскресеньем мучеников и святых, ή kuptakη των αγίων πάντων, или των άγόων kat μαρτύρων. У нас есть гомилия Златоуста, посвященная этому празднику: Έγκώμοον eiç τους άγιους πάντας τους èv ολω τω κόσμω μαρτυρήσαντες, или De martyribus totius orbis. Нот. lxxiv. Opera, torn, ii, 711 sqq.

[859] Festum S. Michaelis, archangeli.

[860] Отк. 12:7–9; См. также Иуд. 1:9.

[861] См. Augusti, Archaeologie, i, p. 585. Например, когда в VII веке в Риме свирепствовала чума, Михаил якобы явился как избавитель в Мавзолее Адриана (Moles Hadriani, или Mausoleo di Adriano), после чего это сооружение стало называться замком Ангела (Cas‑tello di S. Angeld). Как известно, замок этот, находящийся напротив большого моста через Тибр, использовался как крепость.

[862] Последний приведен в Acta Sanct., Jun., tom. vii, p. 176 sqq.

[863] Приведен в Angelo Mai, Script, vet. nova collect., tom. v, p. 1, pp. 66–68. См. также Krafft, Kirchengeschichte der germanischen Völker. Vol. i, div. 1, pp. 385–387.

[864] От δίπτυχος, сложенный вдвое.

[865] Католические святцы, без существенных изменений, перешли к протестантской церкви Германии и других стран. Недавно профессор'Пайпер из Берлина попытался провести тщательную евангельскую реформу календаря, удалив оттуда вызывающих сомнения или сугубо римских святых и добавив имена предтеч Реформации, ее деятелей и выдающихся людей протестанткой церкви, по дням их рождения. Этой реформе посвящен также его Evangelischer Kalender, который выходит ежегодно начиная с 1850 г. и содержит краткие, в популярной форме, очерки о католических и протестантских святых, вошедших в улучшенный календарь. В большей части английских и американских календарей списки святых вообще отсутствуют.

[866] Οτμην, месяц; то есть месячный список {Четьи–минеи — буквально «месячные чтения»}. Греческие менологии, μηνολόγια, — это просто списки мучеников в месячном порядке, с краткими биографическими сведениями. Мепаеа, μηναία, предназначены для публичного поклонения и состоят из двенадцати томов, соответствующих двенадцати месяцам, с officia святых на каждый день, соответствующими легендами и гимнами.

[867] Когда кардиналу Беллармину показали проект Росвейда, состоявший только из 17 томов, он спросил: «Сколько лет этому человеку?» — «Около сорока». — «Он что, собирается прожить еще 200 лет?» С тех пор прошло более 250 лет, а труд еще не окончен. Отношения между его основными авторами сформулированы в следующем стихе: «Quod Rosweydus praepararat, / Quod Bollandus inchoarat, / Quod Henschenius formarat, / Perfecit (?) Papenbroekius».

[868] Иногда этот труд даже подвергался резкой критике в Католической церкви. Папенброк, доказавший, что пророк Илия не был основателем ордена кармелитов, был заклеймен как еретик, испанская инквизиция осудила Acta, но это осуждение было отменено вмешательством папы в 1715 г. Болландисты оправдались перед кармелитами подробнейшей биографией и оправданием святой Терезы, славы этого ордена, в пятьдесят четвертом томе (первом из новой серии), 1845, sub Oct. 15th, pp. 109–776.

[869] C новой (третьей) серией связаны имена Иосифа ван дер Море, Иосифа ван Хеке, Боссюэ, Буха, Тиннеброка и др. К 1858 г. пять новых томов появилось в Брюсселе (до 22 октября), так что весь труд теперь состоит из пятидесяти восьми томов, стоящих от двух тысяч четырехсот до трех тысяч франков. Нынешняя библиотека болландистов находится в монастыре Святого Михаила в Брюсселе; в трех ее помещениях собраны все известные биографии святых, сотни редчайших служебников, сборников гимнов, мартирологии, описаний таинств и обрядов. Не очень точный репринт с антверпенского оригинала стал выпускаться в Венеции с 1734 г. Новое издание Дж. Карнаде теперь выходит в Париже и Риме начиная с 1863 г. Полные собрания издания очень редки. Я видел в разное время и пользовался тремя экземплярами, одним в библиотеке богословской семинарии в Андовере и двумя — в Нью–Йорке (в библиотеке Астор и в библиотеке Богословской семинарии Союза). См. Prooemium de ratione universa operis, in the Acta Sanctorum, vol. vi, for Oct. (published 1845). R. P. Dom Pitra: Etudes sur ία Collection des Actes des Saintes, par les RR. PP. Jusuites Bollandistes. Par., 1850. Также статья о болландистах: J. M. Neale, в его Essays on Liturgiology and Church History, Lond., 1863, p. 89 ff.

[870] Reliquiae и rcliqua, λείψανα.

[871] Легенда об «обретении креста» (inventio s. crucis), в честь которого Греческая и Латинская церковь устраивали специальный праздник, в лучшем случае слабым намеком упоминается у Евсевия, в послании Константина к епископу Макарию Иерусалимскому (Vita Const., iii, 30 — отрывок, на который Гизелер не обращает внимания, тогда как в iii, 25, где уж точно следовало бы ожидать такого упоминания, оно отсутствует, — и на это Гизелер справедливо указывает), а потом — только несколько десятилетий спустя, сначала у Кирилла Иерусалимского (чье Epist. ad Constantium, 321 г., Гизелер и другие, однако, считают гораздо более поздним произведением, приводя критические и богословские основания), затем, с вескими аргументами в пользу данного факта, у Амвросия, Златоуста, Павлина из Нолы, Сократа, Созомена, Феодорита и других отцов церкви. Несмотря на наличие стольких свидетелей, факт остается маловероятным, и против него можно выдвинуть следующие возражения: 1) Место распятия было осквернено при императоре Адриане сооружением языческого храма и статуй, засыпано и изменено до неузнаваемости. 2) У нас нет явных свидетельств современников события. 3) Паломник из Бордо, посетивший Иерусалим в 333 г., в своем дошедшем до нас itinerarium (Vetera Rom. itineraria, ed. P. Wesseling, p. 593) перечисляет все священные предметы Святого Города, но ничего не говорит ни о святом кресте, ни о его обнаружении (см. также Gieseler, i, 2, p. 279, note 37; Edinb. ed., vol. ii, p. 36). Это чудо внесло немалый вклад в суеверное отношение к крестам и распятиям. Кирилл Александрийский замечает, что около 380 г. щепки от святого креста заполонили весь мир, а по рассказу глубоко верующего, но доверчивого Павлина из Нолы (Epist. 31, al. 11), оригинал из Иерусалима не уменьшался в размерах — постоянно совершавшееся чудо! Помимо Гизелера, см. особенно тщательное исследование этой легенды в Isaac Taylor, The Invention of the Cross and the Miracles therewith connected, в «Ancient Christianity», vol. ii, pp. 277–315.

[872] См. Gildemeister: Der heil. Rock von Trier, 2d ed. 1845. — Полемический труд, созданный в ответ на энтузиазм Ронге в немецком католичестве 1844 г.

[873] Чис. 19:11 и далее; Чис. 31:19. Человек, дотронувшийся до мертвого тела, костей или могилы, становился нечистым на семь дней и должен был очиститься посредством омовения, под страхом смерти. Шатер, в котором кто‑то умер, и все отрытые сосуды в нем также становились нечистыми. См. Иосиф Флавий, с. Apion. ii, 26; Antiqu. iii, 11, 3. Талмудисты приняли еще более строгие законы на этот счет.

[874] 4 Цар. 13:21 (Sept.): ήψατο τών οστών Έλοσαιέ, kcù έζησε καί 'έστη έπί τους πόδας. См. также апокрифическую книгу Иисуса, сына Сирахова Œcclesiasticus): Сир. 48:13,14; 49:12.

[875] Плутарх, в жизнеописании Тесея, с. 36.

[876] В выражении άνάστασις της σαρκός, вместо του σώματος, resurrectio carnis, a не corporis {плоти, а не тела}. В Никейском символе веры используется выражение ανάστασις νεκρών, resurrectio mortuorum. В немецком переводе Апостольского символа веры сохранен термин Fleisch, плоть, который можно неправильно понять; английские же церкви предлагают более точную формулировку: «воскресение тела».

[877] Иероним, на основании своего неверного перевода Иова 19:26, учит даже воскресению всех костей, вен, нервов, зубов и волос (так как в Библии говорится о скрежете зубов проклятых во тьме и о том, что все волосы у нас на голове сосчитаны!). «Habent denies, — говорит он о телах воскресения, — ventrem, genitalia, et tarnen пес cibis пес uxoribus indigent». Августин более осторожен и пытается избежать слишком грубого и плотского восприятия. См. отрывки в Hagenbach, Dogmengeschichte, i, §140 (Engl, ed., New York, i, p. 370 ff.).

[878] Мф. 9:20.

[879] Деян. 5:14,15.

[880] Деян. 19:11,12.

[881] Напротив, за историей об исцелении больного платком Павла непосредственно следует рассказ о магическом злоупотреблении именем Иисуса, как предостережение, Деян. 19:13 далее.

[882] θησαυρός ατίμητος. Martyr. S. Ignat., cap. vii (Patrum Apostolic. Opera, ed. Dressel, p. 214). Однако многие ученые оспаривают подлинность этого рассказа о деяниях и мученичестве Игнатия.

[883] Τα τιμιώτερα λίθων πολυτελών καί δοκομώτερα ύπερ χρυσίον οστά αυτού, Epist. Eccl. Smyrn. de Martyr. S. Polyc, c. 18 (ed. Dressel, p. 404), также y Евсевия, H. E., iv, 15.

[884] Const. Apost., lib. vi, с. 30. Шестая книга относится к концу III века.

[885] См. Быт. 1:1,2,25,26; Исх. 13:19; Нав. 24:32; Деян. 7:16.

[886] Hist. Eccl, vii, 19, 32.

[887] Со ссылкой на Отк. 6:9: «Я увидел под жертвенником (ύποκάτω του θισιαστηρίου) души убиенных за Слово Божие», и т. д.

[888] Festum translationis.

[889] Festum inuentionis s. crucis.

[890] Festum exaltationis s. crucis, σταυροφανεια.

[891] To, что Лютер говорит о «фокусах и идолопоклонствах», связанных с крестом в поздний период папства, когда люди «предпочитали носить серебряное распятие, а не Христа в сердце и жизни», относится, — хотя, конечно, со многими благородными исключениями, — и к изучаемому нами периоду. Доктор Герцог в своей Theol. Encyclopaedia, vol. viii, p. 60 f., делает вполне справедливое замечание: «Чем чаще использовался крест в разных обличиях и знаках, тем меньше было подлинно евангельской веры во Христа Распятого. Чем больше крест Христов показывали внешне, тем больше он внутренне становился соблазном и безумием для людей. Римская католическая церковь в этом плане напоминает тех христиан, которые так много говорят о своем духовном опыте и устраивают вокруг него столько шума, что осмысленные слова рано или поздно заканчиваются и превращаются у них в мишуру бессмыслицы».

[892] Сульпиций Север, Vita beati Mart., cil.

[893] Epist., lib. iv, Ep. 30. Григорий рассказывает здесь, что некие греческие монахи прибыли в Рим, чтобы выкопать останки рядом с церковью святого Павла и, как они сами признались, продать их на Востоке в качестве святых реликвий (confessi sunt, quod ilia ossa ad Graeciam essent tamquam Sanctorum reliquias portaturi).

[894] В своей Vita Antonii, Opera Äthan., ii, 502.

[895] Руфин, Hist. Eccl., ii, 28.

[896] Кирилл Александрийский, Adv. Jul., 1. x, tom, vi, p. 356.

[897] Sessio XXV. De Invocat. Sanct., etc.

[898] Adv. Julian., t. i. Orat. iii, p. 76 sq.