Канон Нового Завета Возникновение, развитие, значение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Словом, можно сделать вывод, что автор Мученичества Поликарпа был знаком с некоторыми апостольскими посланиями, из которых он заимствовал фразы (без ссылок) и вставлял в свой текст. Это позволяет предположить, что он хорошо знал эти тексты, но не дает возможности определить, какой статус он им придавал.

2. Мелитон Сардийский

Одним из наиболее плодовитых писателей своего времени был Мелитон, епископ города Сарды, столицы Лидии, творчество которого достигло расцвета в правление Марка Аврелия (161–180 гг. по P. X.). Ему принадлежит множество трудов, однако, к сожалению, в большинстве случаев до нас дошли лишь названия из списка, который Евсевий скопировал, вероятно, из собрания библиотеки в Кесарии. Его книги свидетельствуют о широкой сфере интересов, от сочинения «Диавол» и Апокалипсис Иоанна[299] до целого ряда других, написанных на такие темы: «Церковь», «истина», «творение», «крещение», «Рождество Христово», «гостеприимство», «День Господень» и даже «материальность Бога».

В XX веке обнаружены два папирусных сборника, которые, как оказалось, содержат две проповеди об иудейской пасхе[300]. Это — обращения, отрывистые и выразительные фразы, нередко сопровождающиеся антитезами и повторами[301]. Мелитон толкует иудейскую пасху символически, как прообраз искупительного дела Христа. В этом духе он говорит об убийстве египетских первенцев и о неприкосновенности иудейских. Мелитон утверждает, что иудейский закон был лишь временным наброском будущего христианства, которое и есть истинное и непрерывное дело Бога. Страдания Христа предвосхищены страданиями многих ветхозаветных праведников. В проповеди слышны отголоски новозаветных выражений, но нет прямых указаний на сами книги Нового Завета.

Из приводимого Евсевием (Церковная история, IV. 26, 13) фрагмента предисловия к сочинению Мелитона под названием Извлечения мы узнаем нечто интересное о каноне Ветхого Завета. Этот труд в шести книгах написан для друга по имени Онесим, который попросил Мелитона составить что–то вроде антологии из фрагментов закона и пророков, касающихся Спасителя, и сообщить ему сведения о числе и последовательности ветхозаветных книг. Чтобы отделить апокрифические книги от канонических, Мелитон отправился в Палестину, «где это создавалось и проповедовалось». Он рассчитывал собрать там точные сведения преимущественно у грекоязычных иудеохристиан. Полученный список совпадает с иудейским каноном и не включает ни одну из дополнительных книг, входящих в состав Септуагинты. Выражения, встречающиеся в отрывке, «древние книги» (τα παλαιά βιβλία) и «книги Ветхого Завета» (τα της παλαιάς διαθήκης βιβλία), возможно, говорят о том, что «книги Нового Завета» признаны письменным аналогом Ветхому.

Подводя итог, скажем, что скудные остатки его литературного творчества не дают прямых цитат из Нового Завета. Однако Мелитон интересуется аллегорическим толкованием Ветхого Завета в связи с ранними событиями Иисусова служения и стремится уточнить канон Ветхого Завета, а потому мы можем предположить, что он занимался и тем, чтобы выявить подлинные новозаветные документы.

III. ГРЕЦИЯ

1. Дионисий Коринфский

Дионисий был епископом в Коринфе в третьей четверти II века, приблизительно до 170 г. по P. X. Он был знаменит, его высоко ценили как автора пастырских и Соборных посланий (καθολικού έπιστολαί), адресованных широко разбросанным по империи общинам, включая церковь Афин, Никомидии, Рима, Лакедемона (Спарты), Гортины на Крите. Все они утрачены. Исключение составляют лишь краткое изложение семи из них, сделанное Евсевием, и четыре отрывка из послания Римской церкви, адресованное Сотеру, который тогда был епископом[302].

Среди приведенных Евсевием материалов (Церковная история, IV. 23, 10–11) мы находим интересный отрывок из Послания Дионисия к Римлянам. В нем сказано, что тогда, в воскресенье, они читали письмо, которое незадолго до этого написал Сотер к Коринфянам, и вообще время от времени читают его как наставление верным, равно как и послание, которое раньше написал Климент. Это говорит о том, что там и, возможно, в других местах было принято публично, во время богослужений, читать письма. Дионисий в этом отрывке не говорит ничего, что прямо связывало бы его с текстом Нового Завета. Но если Послание Климента, который умер за 60 лет до того, в Коринфе все еще читали, очень вероятно, что и Послания Павла к Коринфянам бережно сохраняли и употребляли в богослужении.

В другом месте Дионисий пишет о собственных письмах, сожалея, что их искажают вкраплениями и сокращениями:

Слово «горе» может означать тяжкое наказание, которым Апокалипсис угрожает тем, кто «прибавляет или убавляет» (22:18 и далее). Дионисий продолжает так:

Здесь видно, что «Писание Господне», то есть Евангелия (может быть, Евангелия, известные и употреблявшиеся во времена Дионисия), во–первых, отличаются от других книг, «менее важных»; во–вторых, что их ревностно оберегали, и, в–третьих, что их подделывали еретики.

Несмотря на то что мы располагаем менее чем восемью строчками текста, сохранившегося из всей обширной переписки Дионисия, то, что нам доступно, представляет древнейшее для нас свидетельство (хотя только косвенное) о регулярном богослужебном чтении Посланий Павла. Кроме того, Дионисий знал, по–видимому, те угрозы, которые помещают в конце Апокалипсиса (22:18,19).

2. Афинагор

Виднейшим христианским апологетом II века был Афинагор, который в самой ранней рукописи его сочинения назван «христианским философом из Афин»[304]. Владевший ясным стилем и приводивший веские аргументы, Афинагор первым разработал методы философской защиты христианского вероучения о Едином Троичном Боге.

Около 177 г. по P. X. Афинагор направил Прошение о христианах императору Марку Аврелию и его сыну Коммоду. В нем он, одно за другим, опровергает обвинения, выдвигавшиеся против христиан, а именно: безбожие, Фиестовы пиршества (трапезы, за которыми ели человеческое мясо)[305], кровосмешение. В рассуждении в защиту христиан Афинагор прямо пользуется несколькими книгами Ветхого Завета, цитируя иногда Исход, Притчи, Исайю и Иеремию. Из Нового Завета он цитирует только те слова и выражения, которые есть у Матфея и (или) у Луки, но не называет при этом само Евангелие. Говорит он и о том (9, 2), что христиане воспитывались на таком учении (λόγοι):

Другие отрывки из Матфея (5:28) и Марка (10:11) со словами Иисуса о разводе Афинагор приводит после простой формулы φησί, которая может означать: «Сказано в Писании», но более вероятно другое: «он говорит» (32, 2 и 5). Есть еще несколько имплицитных указаний на четвертое Евангелие, такие, как «Слово» (10, 1; ср. Ин 1:3) и «знать истинного Бога и его Слово, знать единство Сына с Отцом» (12, 3; ср. Ин 1:1 и 17:3).

Что касается Павловых посланий, Афинагор приводит фразы из Рим 1:27 (Прошением, 2) и 12:1 (Прошение 13, 2); Гал 4:9 (Прошение 16, 3) и 1 Тим 2:2 (Прошение 37, 2–3). По–видимому, он располагал собранием из нескольких Посланий Павла, включая как минимум одно пастырское, но мы ничего не можем сказать о том, какой статус он за ними признавал.

Другое сочинение Афинагора[306], О воскресении из мертвых, упомянутое в конце его Прошения (37, 1), было одним из лучших раннехристианских рассуждений на эту тему. Автор стремится опровергнуть возражения и потом положительно оправдать учение. Ясно, что он читал то, что Павел говорит в 1 Кор 15, так как он цитирует слова из 53–го стиха: «По словам апостола, «это тленное (и распадающееся) должно стать нетленным». Кроме этой фразы ни один из многочисленных текстов Нового Завета о воскресении не приводится и даже не влияет на содержание.

Получается, что для целей, которые преследовал Афинагор, он считал неуместным часто цитировать Ветхий или Новый Завет. Тем не менее он пользуется имплицитными указаниями на тексты Матфея, Марка и Иоанна, а также некоторых Посланий Павла.

3. Аристид

Самая ранняя апология христианства из дошедших до нас — Апология Аристида, философа–христианина из Афин. Апология адресована императору Антонину Пию и написана, вероятно, между 138 и 147 г., так как в обращении не упомянут в качестве соправителя Марк Аврелий.

Эта Апология — относительно недавнее прибавление к известной раннехристианской литературе. Еще около столетия назад мы знали о ней и о самом Аристиде только из кратких указаний Евсевия и Иеронима[307]. Первый шаг к ее обнаружению был сделан в 1878 г., когда отцы–мхитаристы опубликовали в Венеции часть христианской апологии в армянском переводе (X века), которую они приписали Аристиду. Достоверность сочинения подтверждена одиннадцатью годами позже, когда Рэндел Харрис обнаружил в монастыре Св. Екатерины на горе Синай в рукописи XVII века почти полный текст на сирийском языке. Чуть позже Дж. Робинсон, уже знавший о работе Харриса, сделал удивительное открытие. Оказывается, большая часть греческого текста, хотя и в вольной редакции, давно присутствовала в 26–й и 27–й главах раннесредневековой Повести о Варлааме и Иоасафе, сохранившейся среди трудов св. Иоанна Дамаскина[308]. Еще позднее среди египетских папирусов были обнаружены две большие части греческого текста (гл. 5, 6 и 15, 6–16,1)[309].

Главная тема Апологии — только христиане поистине знают Бога. Хотя Аристид и не приводит прямых цитат из Писания, он отсылает императора к Евангелию, которое написано[310] и которое он просит императора прочитать, чтобы «представить себе ту силу, которая ему присуща» (2, сирийский текст; ср. 15 греческого текста). В этой связи Аристид напоминает важнейшие события из жизни Иисуса, включая Его рождение «от еврейской Девы» (в сирийском и армянском тексте, «чистой Девы» — в греческом тексте), двенадцать учеников, смерть, воскресение и вознесение. Слова о вознесении могут означать, что Аристид был знаком с Деяниями апостолов.

Рассуждая о языческих заблуждениях (3), Аристид пользуется выражениями, которые кажутся заимствованиями из Посланий Павла. Вот несколько примеров:

1) «И все вещи Им (Богом) стоят» (δί αύτοΰ δέ τα πάντα συνέστηκεν, 1, ср. Кол 1:17, και τα πάντα έν αύτω [во Христе] συνέστηκεν, и δι αύτοΰ в 1:16).

2) Варвары, не уразумевая Бога, идут вслед начал мира [ср. Кол 2:8] ; и они стали поклоняться сотворенным вещам вместо Творца» (3).

3) Греки, хотя и называют себя мудрыми, оказались глупее халдеев» (σοφοί λέγοντες είναι έμοράνθησαν, 8; ср. Рим 1:22, φάσκοντες είναι σοφοί έμοράνθησαν).

4) Греческие философы «ошибаются, ища возможности уподобить их [т.е. языческих богов] Богу, которого никто из людей не видел, и никто не может увидеть, каков Он» (13, сирийский текст; ср. 1 Тим 6:16).

[299] Иероним воспринял это как две разные работы, но форма изложения на греч. яз. скорее говорит о том, что обе темы обсуждались в одном сочинении, состоящем не из одной книги.

[300] Папирус Честер–Битти, изданный Боннером (с. Bonner), Studies and Documents, xii; Philadelphia–London, 1940, и папирус Бодмера, изд. M. Testuz, Mвiton de Sardes, Homвie sur la Pвque (Papyrus Bodmer, xiii; Cologny–Geneva, 1960).

[301] О стиле Мелитона см. A. Wifstrand in Vigiliae Christianae, ii (1948), pp. 201–223, и Thomas Haiton, «Stylistic Device in Melito Περί Πάσχα», Kyriakon; Festschrift Johannes (Quasten, pp. 249–255.

[302] Ср. Adolf von Harnack, Die Briefsammlung des Apostels Paulus und die anderen vorkonstantinischen christlichen Brief Sammlungen (Leipzig, 1926), pp. 36–40, и Pierre Nautin, Lettres et йcrivains chreiens des IIe et IIIe siиcles (Paris, 1961), pp. 13–32.

[304] Согласно фрагменту V века «Христианской истории» Филиппа Сидского (Памфилия), Афинагор был первым руководителем огласительного училища в Александрии. Расцвет его деятельности приходится на время Адриана и Антонина. Поскольку датировка Филиппа явно ошибочна, возможно, что в отношении училища в Александрии он также ошибается, в особенности принимая во внимание, что, если верить Евсевию, основателем училища был Пантен.

[305] Очень вероятно, что такие пиршества действительно бывали у язычников, если основываться на данных, проанализированных в Albert Henrichs, «Pagan Ritual and Alleged Crimes of the Early Christians: A Reconsideration», Kynakon; Festschrift Johannes Quasten, pp. 18–35.

[306] Недостаток внешних свидетельств и сомнения, вызванные текстологической традицией, склонили некоторых ученых к мысли, что книга о воскресении принадлежит другому автору, жившему в III или IV веке. Так думал R. М. Grant — «Athenagoras or Pseudo Athenagoras», Harvard Theological Review, xlvii (1954), pp. 121–129, и W. R. Schoedel — Athenagoras (Oxford, 1972), pp. xxv–xxxii. О том, что может быть сказано в подтверждение авторства Афинагора, см. L. W. Barnard, Athenagoras: A Study in Second Century Christian Apologetic (Theologie historique, xviii; Paris, 1972), pp. 28–33, и там же «Athenagoras, de Resurrectione», Studia Theobgia, xxx (1976), pp. 1–43, особенно 4–11.

[307] Евсевий, Церковная история, TV. 3, 3; Chron. ad a. 2140; Иероним, De vins ill, 20, и Epist. Lxx.

[308] J. Rendel Harris, The Apology of Aristides on Behalf of the Christians, from a Syriac Ms. Preserved on Mount Sinai, изд. с предисловием и переводом. С приложением, содержащим главную часть оригинального греческого текста, J. A. Robinson, 2–е изд. (Texts and Studies, 1, 1; Cambridge, 1893).

[309] Oxyrhynchus Papyri, 15, 1778, и British Museum Inv. No. 2486, ed. by H.J. M. Milne in Journal of Theological Studies, xxv (1923–1924), pp. 73–77; оба датированы IV веком.

[310] Здесь греческий текст (§ 15) — более подробный: «Если бы Ты, о Государь, прочитал это, Ты бы смог оценить славу Его присутствия (παρουσία) по тому, что они зовут Священным Евангельским Писанием (έκ της παρ' αύτοίς καλούμενης ευαγγελικής αγίας γραφής)». Вместо указания на то, что существует Евангелие (как в сирийском тексте), автор Истории Варлаама разъясняет свои слова, называя Евангелие «священным» Писанием. Нетрудно понять, какой из вариантов первичен.