Канон Нового Завета Возникновение, развитие, значение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Свидетельство Оригена прямо и откровенно: нужно отличать Евангелия, бесспорно принимаемые всей Церковью, от евангелий еретических. В комментарии на Матфея, созданном незадолго до смерти (после 244 г.), он утверждал, что только Евангелия, написанные Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном, «непререкаемы (αναντίρρητα) в Церкви Божьей под небесами»[326]. С другой стороны, среди евангелий, отвергаемых им как еретические, он называет Евангелие от Фомы, Матфия, Двенадцати апостолов, Василида и Евангелие египтян. Авторы этих евангелий, по его словам, «поспешно бросились писать, не имея благодати Святого Духа». Он признает, что читал эти евангелия для того, чтобы «мы не выглядели незнающими чего–либо ради тех, кто думает, что владеет некоторым знанием, потому что знакомы с ними. Но во всем этом мы ничего не принимаем сверх того, что приемлется Церковью, то есть только четыре Евангелия достойны признания» (Толкование па Луку, 1).

Тем не менее Ориген от случая к случаю то цитирует какое–нибудь евангелие, не входящее в список четырех, «принимаемых Церковью», то ссылается на них (иногда поощрительно).

Среди них Евангелие Петра и «Книга Иакова» (известная с XVI века под названием Протоевангелие Иакова). Он привлекает их в связи с тем, что братья Иисуса для него — это сыновья Иосифа от прежней жены (Коммент. на Матфея 10, 17). Неоднократно обращается он к Евангелию Евреев, иногда без комментариев (Коммент. на Иоанна 2, 12; Коммент. на Матфея 16, 12), а иногда с оценочным замечанием: «если кто может принять» (Толкование на Иеремию 15, 4; Коммент. на Матфея 15, 14).

Важно и то, что Ориген, как и Климент Александрийский, нередко пользуется незаписанными словами Иисуса, такими, как, например, хорошо известное и, возможно, подлинное изречение, «да будут оправданы менялы», называя его «заповедью» (Коммент. на Иоанна 19, 2; в Коммент. на Матфея 17, 31 он говорит: «согласно Писанию»). Есть и другое изречение: «просите о большем», к которому Ориген добавляет несколько слов от себя[327]. Цитирует он и заповедь блаженства: «Блажен, кто даже постится, чтобы накормить бедного» (Толкование на кн. Левит 10, 2), а также стих логии 82 из Евангелия от Фомы: «Кто около меня, тот вблизи огня» ( Толкование на Иеремию 20, 3).

Свидетельства Оригена о Книге Деяний и Посланий (и Павловых и Соборных) разбросаны по разным книгам. Как и следовало ожидать, Деяния апостолов он приписывает Луке, автору третьего Евангелия. Ориген часто цитирует Послания Павла, включая даже короткое Послание к Филимону. Он часто пользуется формулой «Павел говорит» или «Павел сказал», иногда добавляя имена тех, к кому обращается апостол. Только о 2–м Послании к Тимофею Ориген замечает: «Некоторые осмеливались отвергнуть это Послание, но у них это не получилось» (Гомилия на Матфея 117)[328].

В отрывке из пятой книги Комментариев па Иоанна (возможно, написанной во время путешествия на Восток в 230–231 гг.), которое цитирует Евсевий (Церковная история, VI. 25, 8), Ориген утверждает, что «Петр… оставил одно общепризнанное (όμολογουμένη) послание; может быть, было и второе, но это оспаривается (άμφιβάλλεται)». Здесь же он замечает, что Иоанн, написавший Евангелие и Апокалипсис, «оставил еще и Послание в несколько строк, и, возможно, было еще 2–е и 3–е, но не все считают их подлинными (ού πάντες φασι είναι γνησίους ταύτας)».

Что касается Послания к Евреям, то Ориген в общей сложности цитирует его более 200 раз, и в большинстве случаев он вполне согласен с авторством Павла. Однако к концу жизни (после 245 г.), в одном фрагменте из Проповедей на Послание к Евреям, дошедшем до нас, где он рассуждает как исследователь, свободно принимает, что традиция приписывать авторство Павлу совершенно произвольна. Он говорит со всей ответственностью, что существуют проблемы, касающиеся литературной формы и стиля, а потому лучше думать, что, хотя Послание содержит мысли (νοήματα) Павла, оно написано кем–то другим, возможно, Лукой или Климентом Римским[329].

Хотя Послание Иакова Ориген цитирует несколько раз, в своем Комментарии на Иоанна (19, 61) он называет его «Посланием Иакова, которое имеется в обращении», имея в виду, что некоторые сомневаются в его достоверности. Кроме того, заметно, что в Комментарии на Матфея, когда Ориген говорит о братьях Иисуса (2, 17), он упоминает Иакова, но ничего не говорит об его Послании. Что касается Послания Иуды, то в том же Комментарии на Матфея (10, 17) Ориген пишет: «Иуда, написавший послание, хотя и в несколько строк, наполнил его целительными словами божественной благодати. В приветствии он сказал так: «Иуда, раб Иисуса Христа и брат Иакова».

Из сказанного следует, что Ориген не сомневался в большинстве новозаветных книг. Исключение составляют Послание Иакова, 2–е Петра и 2–е и 3–е Иоанна. Он не цитирует и не упоминает 2–е Петра и два малых послания Иоанна ни в одном из дошедших до нас трудов на греческом языке.

Иначе обстоит дело в его Проповедях на Иисуса Навина (написанных около 240 г.), которые, к сожалению, сохранились только в латинском переводе, сделанном, по–видимому, Руфином (345–410 гг. по P. X.). Здесь он в александрийской риторической манере перечисляет авторов всего Нового Завета. Описав падение иерихонских стен, он пишет:

Как отнестись к свидетельству, представленному в этой проповеди, где Ориген как будто упоминает все[332] книги Нового Завета? Не исключено, что Руфин изменил слова Оригена так, что они стали отражать более поздний (IV века) взгляд на состав канона. Но, как указывал Гарнак[333], расположение Деяний в списке говорит не в пользу такого предположения. Можно предположить, что различия связаны с целями Оригена и особенностями его аудитории. В контексте проповеди Ориген перечисляет писания, которые не приобрели всеобщего признания, но могли использоваться для научения верных; в более специальных дискуссиях он, как правило, различает две разновидности книг.

Так или иначе, список этот представляет интерес для истории канона. Во–первых, в нем помещены вместе, без упоминания других книг и без какого–либо различения, такие книги, которые в 325 г. Евсевий бы назвал «омолегумена» и «антилегомена» (см. с. 201)[334], а Афанасий в 367 г. перечислил бы их как составляющие Новый Завет (см. с. 208–209). Во–вторых, обращает на себя внимание порядок следования книг. Здесь три группы: Евангелия; Соборные послания с Апокалипсисом и Деяниями; Послания Павла. Такое расположение Апокалипсиса (если только Ориген включил его в список) и Деяний встречается еще (только) в Кларомонтанском списке (см. Приложение IV. 4), который также составлен на Востоке.

За всю свою исследовательскую деятельность Ориген проанализировал и процитировал множество книг, если они в каком–либо отношении были полезны для той проблемы, которая его занимала. Он обращается, например, к некоторым писаниям, чьих авторов сейчас принято называть мужами апостольскими. Четырежды он цитирует 1–е Послание Климента Римского, трижды — Послание Варнавы, один раз называя его «соборным Посланием Варнавы» (τη Βαρνάβα καθολική επιστολή, Contra Celsum 1, 63). Он много раз ссылается на Пастыря Ерма и однажды, уже в последние годы, характеризует его как «труд, который кажется мне очень полезным, и, я думаю, он боговдохновенный» (Коммент. на Рим. 10, 31, написан в 244–246 гг.).

Ориген решительно отвергает подлинность книги под названием Проповедь Петра (Κήρυγμα Πέτρου), говоря, что «эту книгу не включили в число церковных, потому что мы можем показать, что она не сочинена ни Петром, ни другим человеком, исполненным Духа Святого» (Предисловие к Deprincip. 8). Упоминая эту же книгу, которую цитировал Гераклеон, по другому поводу (Коммент. на Иоанна 13,17), он задается вопросом, подлинная (γνήσιον) она, подложная (νόθον) или в ней есть и то и другое (μικτόν). Ориген специально не разъясняет, какой смысл он вкладывает в последний термин, но можно предположить, что он прилагает его к книгам, которые, невзирая на их общий апокрифический характер, содержат в себе и элементы общецерковного значения.

Трудно кратко подытожить взгляды на канон, которые принадлежали такому плодовитому и широко мыслящему уму. Определенно можно сказать, что Ориген считал закрытым канон четырех Евангелий. Он признает 14 Посланий Павла, Деяния, 1–е Петра, 1–е Иоанна, Послание Иуды и Апокалипсис, оставляя дискуссионным вопрос о включении в канон Послания Иакова, 2–го Петра и 2–го и 3–го Иоанна. В разное время Ориген, как до него Климент, считает христианским свидетельством любой документ, который он находит убедительным и притягательным. Иногда он даже называет такие писания «боговдохновенными»[335].

Можно проследить определенную эволюцию его взглядов, по крайней мере в том, как он их выражал. Преподавая в александрийской школе, он готов использовать неканонические тексты, а позже, в контексте толкований на Библию, которые появились в Кесарии, становится осторожней и осмотрительнее. Это особенно заметно на примере Пастыря Ерма. Процесс канонизации, представленный Оригеном, развивался путем отбора — из довольно большого числа кандидатур в канон включалось не все.

VI. Развитие канона на Западе

Христианство возникло на Востоке, но вскоре проникло на Запад. В Книге Деяний говорится, что первым человеком, обращенным в новую веру на европейской земле, была Лидия, женщина из города Фиатиры в Малой Азии. В то время она торговала багряницей в Филиппах, в Македонии (Деян 16:14). Другие части Балканского полуострова были евангелизированы во время второго миссионерского путешествия апостола Павла, когда Лидия и обратилась; позднее он предпринял путешествие в Иллирик (Рим 15:19) — современную Югославию. Одновременно с этим другие, неназванные люди принесли Благую весть в Рим. Возможно, это произошло тогда, когда некие иудеи, жившие в Риме, возвратились из Иерусалима уже как иудеохристиане, обращенные проповедью Петра в день первой Пятидесятницы (Деян 2:10). Так вполне могло быть, потому что ко времени, когда Павла доставили в Рим, на суд кесаря, там уже было довольно много христиан. В Деяниях сообщается о том, как группы христиан приходили из города в 60 километрах от Рима, чтобы встречать его на Аппиевой площади у трех таверн — перевалочных пунктов Аппиевой дороги (Деян 28:15). К 70 г. число христиан в метрополии привлекло внимание императора Нерона, и Тацит (Анналы 15, 44) говорит о них как об «огромном множестве» (multitudo ingens) претерпевших гонения. К середине II века христианская церковь прочно утвердилась в Риме. Ее форпосты появились даже на западе, в Галлии, а также на другом берегу Средиземного моря, в Северной Африке. Нам теперь необходимо проследить употребление Нового Завета в этих трех географических регионах.

I. РИМ

1. Иустин Мученик

Из ранних христианских апологетов — то есть тех, кто вызывался защищать христианство от нападок, — одним из самых выдающихся был Иустин Мученик. Он родился в начале II века в Палестине, в Сихеме, самарийском городе, который был разрушен около 70 г. по P. X., а впоследствии отстроен и заселен римлянами и греками.

Перебрав несколько философских доктрин, Иустин обратился в христианскую веру около 130 г. Вскоре он стал христианским учителем в Эфесе, где вступил в полемику с иудеем по имени Трифон (ок. 135 г.). Через несколько лет он перебрался в Рим и основал там христианскую школу. Ему сурово противодействовал философ–киник Крискен, чья враждебность побудила его написать «Апологию» (απολογία), или аргументированное сочинение в защиту христианской веры. Она появилась около 150 г. в форме прошения, адресованного императору Антонину Пию. Через некоторое время он опубликовал Диалог с Трифоном Иудеем[336]. Более сжатая, так называемая «Вторая Апология», адресована сенату, вероятно, после того, как императором стал Марк Аврелий (161 г. по P. X.).

В Первой Апологии Иустин стремится защитить христиан от всевозможных обвинений; затем (гл. 13–67) он переходит к обоснованию христианства, подробно излагая его учение и богослужение, а также основания для него в истории и аргументы в его пользу. Вторая Апология главным образом показывает несостоятельность конкретных обвинений против христиан и защищает превосходство христианского нравственного учения над языческими. По мнению Иустина, если философ провозглашал то, что соответствует христианскому учению, этим он обязан соучастию в «семенном Логосе» (λόγος σπερματικός).

Иустин был самым плодовитым христианским писателем своего времени; его Диалог с Трифоном, написанный около 160 г. и насчитывающий 142 главы, был, возможно, самым объемистым сочинением церковного христианского писателя[337]. Иустин подчеркивает, что Ветхий Завет и его предписания преходящи, и цитирует пророков, доказывая, что истина христианства существовала прежде Христа. Анализ многочисленных цитат из Ветхого Завета показывает, что Иустин отдает предпочтение тем местам, где сказано об отвержении Израиля и избрании язычников.

Обратимся теперь к тому, что знал Иустин о Новом Завете. О нем он говорит как о «Воспоминаниях апостолов», используя то же слово, что и Ксенофонт — «Воспоминания о Сократе» (Απομνημονεύματα Σωκράτους)[338]. «Эти «Воспоминания», — сообщает Иустин своим нехристианским читателям, — были названы Евангелиями». (1 Апол 46, 3). Восемь раз он называет их «Воспоминаниями апостолов», четырежды — просто «Воспоминаниями». Один раз он употребляет выражение «Воспоминания, составленные апостолами Христа и теми, кто последовал за ними» (Диал 103, 8). В последнем случае он цитирует Луку. И еще один раз, когда он цитирует места из Марка, где говорится об имени, которое Иисус дал Петру, и о прозвище Иакова и Иоанна «Воанергес», он называет это Евангелие «его (Петра) воспоминания» (Диал 106, 4). Это — несомненный след предания, рассказанного Папием, о том, что Марк записал слова Петра.

Иустин сообщает нам об этих воспоминаниях то, что показывает, как они важны для древней церкви. Описывая воскресное богослужение, он говорит, что «там читают Воспоминания апостолов или писания пророков столько, сколько позволяет время. Потом чтец останавливается, а предстоятель произносит наставление и призывает подражать этим благим вещам, а мы все встаем и молимся» (1 Апол 67, 3–5). Отсюда ясно, что «Воспоминания» читались вперемежку с ветхозаветными пророками, причем он помещает их даже не на тот же уровень, а выше.

Некоторые примеры того, как цитирует Иустин в «Воспоминаниях», позволят продемонстрировать такое положение. В Диалоге (106, 4) он говорит, что Моисей уже писал о рождении Иисуса в словах: «Звезда взойдет от Иакова и вождь из Израиля» (Числ 24:17), и соответственно, «когда взошла звезда на небе во время его [Иисуса] рождения, — как написано в Воспоминаниях его апостолов, — волхвы из Аравии увидели в этом знамение и пришли, и поклонились ему» (ср. Мф 2:1 и далее). Когда Иустин цитирует (Диал 103, 8) Евангелие от Луки (который не был апостолом), он так вводит слова евангелиста: «В Воспоминаниях, которые, как я уже сказал, были составлены апостолами и их последователями [записано], что пот его был как капли крови, когда он [Иисус] молился, говоря: «Если можно, да минует меня чаша сия» (Лк 22:42,44).

В других местах Иустин пользуется обычной формулой, предваряющей цитаты, — «как написано».

В других примерах — их больше всего — Иустин обходится формулой, которая отсылает к написанным «Воспоминаниям» или Евангелию и просто вводит слова Христа фразой «так сказал Христос», или «учил», или «призвал», то есть слова Христа сами служат себе обоснованием. В этих случаях его цитаты часто выглядят как согласование Матфея и Луки или как согласование Марка с другим синоптическим Евангелием[339].

Немногие свидетельства о том, что Иустин знал и использовал Евангелие от Иоанна, — и слишком общие, и слишком частные. Свидетельство общего характера включает учение Иустина о Логосе, которое предположительно получено или от Иоанна, или от Филона, может быть, через платоников. Между двумя учениями о Логосе есть заметная разница, причем отличает их воплощение. Поскольку о предсуществовании Христа нигде в синоптических Евангелиях не говорится, надо полагать, что именно в четвертом Евангелии Иустин нашел идею, выраженную в таких словах: «Христос есть первородный всей твари, будучи Логосом, которому причастны все роды. Так нас научили» (1 Апол 46, 2; ср. Иоанн 1:1 и 9).

[326] Цит. по: Евсевий, Церковная история, VI. 25, 3 и далее. Он говорит, что Ориген «отстаивает церковный канон (κανών εκκλησιαστικός), то есть то, что установлено как норма для употребления в Церкви».

[327] Согласно Оригену (Selecta in Psalm. 4, 4 и De orat. 2, 2; 14, 1), Спаситель сказал: «Просите о большем, и Бог приложит вам меньшее» [тут он совпадает со своим предшественником, Климентом Александрийским, а затем добавляет] «и просите о небесном, и Бог приложит вам земное». Как отмечает Иеремиас (Jeremias), «у этого продолжения — привкус Павла и Иоанна, оно определенно не синоптическое» (Unknown Sayings of Jesus, 2nd ed., p. 100).

[328] Согласно Клименту (Строматы II, 11), «еретики отвергают Послания к Тимофею, так как их обличает следующий фрагмент: «Избегай негодного пустословия и прекословии лжеименного знания» (γνώσις, 1 Тим 6:21).

[329] Более подробное описание мнения Оригена см. в: Евсевий, Церковная история, VI. 25, 11–14.

[332] Сколько посланий у Иоанна, он не говорит, но на основании других фрагментов можно предположить, что он имеет в виду три. Более того, рукопись, в которой говорится о двух (или трех) Посланиях Петра, могла в первоначальном варианте относиться в этом месте к Посланиям Иоанна, которые по ошибке превратились в Послания Петра. Что до Апокалипсиса, см. предыдущее примечание.

[333] Der kirchengeschichtliche Ertrag der exegetischen Arbeiten des Origens (Texte und Untersuchungen, xlii, 3; Leipzig, 1918), p. 12n 1.

[334] См. J. Ruwet, «Les «Antilegomena» dans les oevres d' Origиne», Bпblica, xxiii (1942), pp. 1842; xxiv (1943), pp. 18–58; xxv (1944), pp. 143–166, 311–334.

[335] См. R. Р. С. Hanson, Origen's Doctrine of Tradition (London, 1954), pp. 127–156.

[336] В данном контексте не так уж важно, предназначен ли Диалог читающим иудеям, как это кажется из названия, или адресован язычникам, как считал R. Goodenough, «The Theology of Justin Martyr» (Jena, 1923), pp. 96–110; или, наконец, он написан прежде всего для христиан, как недавно предположил С. H. Cosgrove, «Justin Martyr and the Emerging Christian Canon», Vigiliae Christianae, xxxvi (1982).

[337] He дошедшая до нас Экзегетика Василида (см. гл. IV. 1, 1) в 24 книгах могла быть больше.

[338] Иустин знаком с этим сочинением и ссылается на него во Второй Апологии (11,3).

[339] Примеры таких согласований см. в A. J. Bellinzoni, The Sayings of Jesus in the Writings of Justin Martyr (Leiden, 1967), и в Leslie L. Kline, «Harmonized Sayings of Jesus in the Pseudo–Clementine Homilies and Justin Martyr», Zeitschrift fur die neutestamentlichen Wissenschaft, lxvi (1975), pp. 223–241. Однако дальнейшие предположения о том, что Иустин составил согласования Евангелий, необоснованны; см. Georg Strecker, «Eine Evangelienharmonie bei Justin und Pseudoklemens?» New Testament Studies, xxiv (1978), pp. 297–316.