Казалось, эта мысль не укладывалась у Кэролайн в голове.
— Ланч? Сегодня?
Рии захотелось ее стукнуть.
— Ладно, Кэролайн, не обращайте внимания.
— Конечно, Колм будет очень жалеть, что упустил такой случай. Он любит бывать у вас, просто… ну, он… ну, его нет.
— Да, вы уже сказали, что у него дела. — Рия услышала в своем голосе нотку нетерпения. — А вы сами не свободны, Кэролайн? Вы и Монто? — Она отчаянно надеялась, что нет. И ей повезло.
— Нет. Мне очень жаль, Рия. Честное слово. Ужасно жаль, но сегодня это невозможно. В любой другой день — пожалуйста.
— Ладно, Кэролайн. Я уже сказала, это был экспромт. — Она дала отбой.
Зазвонил телефон, и Рия с надеждой взяла трубка.
— Рия? Это Барни Маккарти.
— Барни, он уже уехал на встречу с вами.
— Уехал?
— Да. На новый участок, с роскошными квартирами.
— Да, конечно. Да.
— А вы еще не там?
— Нет, я задержался. Если он позвонит, сообщи ему, ладно? Мы пересечемся по дороге.
— Конечно.
— Рия, у тебя все в порядке?
— Да, все, — солгала она.
Может быть, все-таки приготовить баранью ногу, а когда все вернутся, подать ее холодную с салатом? Герти говорила, что если мясо не оттаяло полностью, его можно заморозить снова. Но откуда ей знать? Это мог бы знать Колм, однако, по словам его в детстве напуганной сестры, он уехал куда-то делать что-то. Могла знать Розмари, но спрашивать ее Рии очень не хотелось. Может, Энни права, и она действительно стала занудой? Или без царя в голове, как говорит мать? Теперь Рия понимала, почему люди, которые живут одни, считают воскресенье унылым и бесконечным днем. Родись у них с Дэнни малыш, все было по-другому… в сутках часов бы не хватало.
После возвращения с крестин Брайана вырвало. По его словам, этого было вполне достаточно, чтобы не ходить в школу. Он был уверен, что Декко и Майлсу достались более добрые и понимающие родители, которые не погонят больных на улицу, когда тем действительно плохо. По мнению Энни, все они были наказаны за то, что пили шампанское; вполне естественно, что их вырвало. Брайан покраснел от негодования и сказал, что у сестры нет никаких доказательств. И она говорит это только для того, чтобы отвлечь внимание от их с Китти позднего возвращения, вызвавшего у всех такую тревогу.
— Я разговаривала о своей карьере, о будущем, о работе и других вещах, которых никогда не будет у такого пьяницы, как ты, — холодно ответила Брайану Энни.
Рия пыталась восстановить мир. Рассчитывать на поддержку Дэнни не приходилось; тот с головой ушел в брошюры и пресс-релизы о новых районах жилой застройки. Вчера вечером он вернулся очень усталый. Слишком усталый, чтобы ответить жене, когда она потянулась к нему. «День был чересчур длинный», — сказал он. Для Рии этот день тоже был длинным. Длинным и одиноким. Она возила по полу тяжелую циклевочную машину, но не жаловалась. Теперь они снова были на знакомой территории. Шумный сытный завтрак. Семья начинает трудовую неделю на большой светлой кухне.
Как ни странно, к моменту их ухода все улеглось. Брайан сказал, что, так и быть, в школу отправится; свежий воздух пойдет ему на пользу, и ни один суд в мире не докажет, что он употреблял алкоголь. Энни сказала, что да, наверное, ей следовало позвонить и предупредить, что собрание затягивается. Но ей и в голову не пришло, что ее ждут. Честно.
Дэнни вынырнул из мира дорогих апартаментов.
— В последнее время невозможно сбыть квартиры с ковролином во всю площадь пола, — сказал он. — Всем подавай дубовый паркет. Ни о чем другом они и слышать не хотят. Откуда в стране взялось столько денег? Объясните мне это, и я смогу умереть спокойно.
— Подожди еще лет пятьдесят. У меня на тебя большие виды, — засмеялась Рия.
— Надеюсь, не на этот вечер, — ответил он. — Обед со вкладчиками. Не пойти нельзя.
— Как, опять?
— Увы, да. И не в последний раз. Если агентства недвижимости не будут устраивать рекламные мероприятия, инвесторы решат, что мы не верим в себя.