«Потому и не держишь, что не знаешь, как писать трудные слова», — подумал Винтер, полез в карман пиджака и достал блокнот и ручку.
Биргерссон осклабился и отгородился ладонью.
— Итак, ты оказался на месте… а какая от этого польза?
— Не понял.
— Знак в лодке ничего не доказывает и ни на что не указывает.
— Конечно, нет… но это тот же знак, что и на дереве.
— Может, пацаны сами его намалевали.
— Тогда они хорошо врут.
— Люди врут все лучше и лучше, — задумчиво произнес Стуре и прислушался, как прозвучало это умозаключение. — Это-то и делает нашу работу такой увлекательной. Надо все время быть начеку, правда? Просто замечательно — никому нельзя верить. Все лгут при любом удобном случае.
— Недавно кто-то утверждал, что может грамотно написать слово «интуиция».
— Эрик… ты мне как сын, но не испытывай мое терпение, — сказал Биргерссон с интонацией мафиози.
Винтер прикурил еще одну сигариллу «Корпс».
— Конечно, пацаны могли и сами нарисовать знак. Или другие пацаны, которым хотелось чем-то отметиться. Или кто-то просто-напросто водит нас за нос.
— А может, все гораздо хуже, — сказал Биргерссон.
— Да. Все может быть гораздо хуже.
— Либо гораздо хуже, либо… Ты ведь понимаешь, о чем я.
— Маньяк.
— Маньяк, который устал от своих подвигов и теперь играет с нами в игру. Либо маньяк начинающий.
Винтер промолчал. В кабинете царила полная тишина. Снаружи сюда не проникало ни звука. Биргерссон сидел против света, и Винтер почти не различал его лица.
— Мне же не нужно тебе напоминать, как важно поскорее опознать эту женщину.
Хелену, подумал Винтер. Мать неизвестных детей и жертву убийцы.
— А где же, черт возьми, ее дети? — Иногда Винтеру казалось, что Стуре умеет читать мысли. — Если они, конечно, есть.
Винтер осторожно прокашлялся. Внезапно вкус дыма во рту показался ему отвратительным. Словно какой-то ядовитый газ.
— Велльман нервничает… Из-за прессы… из-за медиа, как ее теперь обзывают. Он бы хотел, чтобы вы уже показали какие-то результаты.
— Можно опубликовать снимок. Снимок трупа. Я, кстати, собираюсь это сделать.
— Что?!
— Афиша о розыске.
— С мертвой физиономией?
— Другой нет.
— И речи быть не может, — отрезал Биргерссон. — Ты подумал, как это будет выглядеть? Что скажут люди?