— Интересно…
— Молодая мама может оставить нам своего ребенка и поехать в парикмахерскую, в город на пару часов… или просто пойти домой и побыть немного в одиночестве. Расслабиться.
— Да… я понимаю. Думаю, что понимаю.
— Просто побыть наедине с собой хоть пару раз в неделю… Можете вы понять, как это страшно — не иметь такой возможности?
— Вообще-то не очень. У меня чаще наоборот.
— Как вы сказали?
— Я сказал — наоборот. Слишком много времени предоставлен самому себе.
— Вот как… Но у этих девочек по-другому… Они совершенно не общаются со взрослыми, наедине со своими детьми… — Эрнст Лундгрен закатал рукава сорочки, и Винтер увидел, что руки его густо поросли седыми волосами, похожими на белый мох. — А у кого-то и по нескольку детей…
— И много желающих?
— Много… мы не можем всех принять. Квартира небольшая, людей не хватает… Власти смотрят на нас, как на пиратов.
— Вы делаете очень важное дело.
— Что-то же надо делать, пока не помер… а это приятная работа. Всю жизнь трудился, но не помню, чтобы когда-нибудь работа была такой приятной и веселой.
— А есть еще в районе такие, как вы?
— Нет… пока нет. Я слышал, несколько пенсионеров в Горд стене подумывают открыть такой же садик. Или это в Раннебергене…
Винтер отхлебнул еще не остывший кофе.
— О жизни в пригородах болтают все, что угодно… но с одним не поспоришь. Одиночество. Здесь очень много одиноких. Одиноких маленьких людей убирают подальше с глаз. Странно… Семьи мигрантов как-то умудряются держаться вместе, нравится это кому-то или нет. А среди них затесались одинокие шведские молодые мамы с маленькими детьми. Парни практически отсутствуют. Молодые девчонки с детьми. Странная смесь.
— Да…
— Что это я разговорился, — спохватился Эрнст Лундгрен. — В кои-то веки навестили власти, вот и выкладываю все, что наболело.
— Я бы предпочел, чтобы вы меня не причисляли к властям, — улыбнулся Винтер.
— Как это? Вы и есть власть. Формы на вас, может, и нет, а власть есть.
Винтер промолчал и проследил за взглядом старика. Тот смотрел в окно — дети с пенсионерами на опушке леса выглядели маленькими акварельными пятнами на грубой бумаге.
— И конечно, текучка… — сказал Эрнст, не сводя глаз с окна. — Многие стараются поскорее уехать. Наверное, та женщина, про которую ваши спрашивали, тоже уехала… как ее… Хелена?
— Да. Хелена Андерсен. А девочку зовут Йенни.
— Не знаю… но вы можете спросить моих… сотрудников, единомышленников… или как их лучше назвать?
— Буду очень благодарен, — сказал Винтер.
— Могу поспрошать тех и этих… Кое-какие знакомые у меня здесь имеются.
— Не сомневаюсь.
— Странно было бы, если бы их никто не знал… Детей можно спросить. Опишите, как выглядит девочка.
— Очень может быть, — сказал Рингмар, глядя на стопку детских рисунков в кабинете Винтера.
— Дневник. Это дневник.