Полуночный трубадур: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Паскко неловкими руками вставил, наконец, следующую пленку. Давехат вновь включила магнитофон, а Бруно еще выше поднял чудодейственную призму.

Появились видения, пещеру вновь населили говорящие, движущиеся существа. У них было нечто общее в поведении. Они явно обращались к многочисленной аудитории. Все они умели разговаривать с толпой, с народными массами, умели красноречиво объяснять высокие истины. Слушающие понимали не все слова. Кое-какие фразы или части фраз ускользали, кроме того, некоторые языки были им неизвестны. И все-таки основные мысли доходили до них, — те, которые были выражены на языках Солнечной системы и ближайших созвездий.

Тем не менее, во всех речах было нечто общее: слушатели с удивлением осознавали, что понимают глубокий смысл даже во фразах, произносимых на незнакомых языках.

Так уж говорили призраки — они обращались не только к тем, кто понимал их язык, но и ко всем живущим во Вселенной.

Всепрощающих, ласковых, терпеливых мудрецов сменяли другие известнейшие в истории личности и произносили свои торжественные и пламенные речи.

Все вместе означало величайший SOS, присланный самой вечностью.

Те, кого уже не было, говорили с живыми.

Преступники, палачи-мучители, виновные в конфликтах государственные деятели, безумные идеологи, сочинявшие разрушительные теории, всевозможные губители человеческой жизни и творчества, тела и души соединяли свои несчастные кающиеся голоса с величественным и поэтическим призывом мудрецов и приобщенных.

Кокдор смутно узнавал Гитлера рядом с Сократом, Маркса недалеко от Будды, Чингис-Хана в тени Лютера, Торквемаду, стоящего немного впереди Сталина, и Ганди, озаренного светом Иисуса из Назарета.

Какой-то палач ползал у ног Конфуция, за спиной Франциска Ассизского рыдал вампир, между Эпикуром и Паскалем, моля о пощаде, простирал руки террорист.

Было ли это иллюзией? Бредовыми фантазиями, навеянными перенесенными тяготами на измученных людей? Действительно ли Кокдор, Давехат, Люк Дельта и Паскко видели великих людей, или призраки лишь напоминали им знакомые лица?

Во всяком случае, перед ними был невероятный синтез самых прекрасных героев и самых отвратительных чудовищ, рыцарей идеала, которые боролись, страдали и отдали жизнь за высшую цель, и несчастных, которые умели только ненавидеть, унижать, критиковать, разрушать, вершить зло словом и делом.

И все, все, соединенные в вечности, исступленно кричали слушавшим их, что они ошибались, жили во лжи, что надо было наслаждаться радостями жизни, отвергать зло, обратившись к природе, принимать qe простые и понятные законы, а не извращать их заумными и бесплодными ухищрениями.

Кокдор в полном экстазе спрашивал себя, приснилось ему все это или было реальностью, не родились ли эти видения в его воспаленном воображении?

Он хотел спросить об этом Давехат, Паскко и особенно Люка, которому полностью доверял.

Ему хотелось бы поговорить с посланцами иного мира, двигавшимися вокруг него и сообщавшими важные вещи, обратиться к ним так, как они обращались к своим потомкам во Вселенной.

И еще спросить… Но задают ли вопросы персонажи фильма дикторам телевидения?

Он слышал призыв о помощи, но призывали они спасти не себя; спасаться надо было тем, кто слушал, потому что они были втянуты в страшные противостояния, потому что именно им угрожала опасность.

Было высшее слово Великих Мудрецов и ужасающие покаянные крики грешников, фальшивых логиков, псевдореалистов, сочинявших вымученные доктрины о переустройстве мира и виновных в неисчислимых несчастьях и катастрофах.

Давехат была в каком-то исступленном восторге, в упоении внимания тому, что пришло ниоткуда.

Люк задыхался, Паскко рухнул на землю в полной прострации.

Кокдор держал фильтр, выбиваясь из сил. Вдруг он закричал:

— Ну почему нельзя поговорить с вами? Задать вопрос? Спросить, в чем же величайшая мудрость?

То, что произошло дальше, было похоже на ответ. А может быть, простое совпадение, случайное? Все-таки они видели всего-навсего запись.

Так или иначе, но вперед выступил человек в возрасте с улыбающимся ясным лицом. Казалось, он смотрел на зрителей этого невероятного и чудесного фильма. Величавым в своей простоте жестом он приложил палец в губам.

Но тут раздался щелчок. Пленка кончилась.

Они молчали, подавленные, полные впечатлений и смутных мыслей.

Возможно, Давехат приказала бы Паскко приготовить новую кассету, но тут зазвенел звонок вызова на портативном переговорном устройстве, укрепленном на поясе Люка.

Он вздрогнул и стал слушать, слегка побледнев.

— Это Фарт, — сказал он. — Окфф просит нас побыстрее вернуться на вездеход.