Диагноз: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— С ним-то все в порядке, — отмахнулся Чейз, продолжая расхаживать по кабинету. — Я посмотрю его позже. Главное, что случилось с машиной? Не могу в это поверить, ведь я все делал по инструкции. Это же совершенно новый аппарат.

Старший врач наконец осознал, что ему страшно.

— Надо будет хорошенько об этом подумать, — сказал он.

Доктор Бартелми согласно кивнул.

— Вы идите домой, — принял решение Чейз. — Я зашью больного и направлю к психиатру.

Среди ночи Билл Чалмерс проснулся от приятного сновидения: красивая рыжеволосая женщина нежно массировала его лоб. Билл был страшно разочарован, обнаружив, что лежит один на узкой кровати и вдыхает не аромат нежной кожи, а противный запах жженой магнезии. Сильно болела голова. Надо бежать. В палате было полутемно. В тусклом свете сквозь дверной проем был виден центральный пост, за ним были такие же палаты без дверей, в которых, ровно дыша, спали еще пятеро больных. За столом сидела дежурная медсестра; в углу охранник читал книгу. Чалмерс принялся ждать. Через полчаса охранник решил, что может на пару минут оставить открытую дверь без присмотра, чтобы сходить в кафетерий за кофе. Чалмерс немедленно сунул подушку под одеяло и спустил ноги с кровати. Где его штаны? Он молча подошел к койке другого больного, крупного мужчины, который громко храпел, лежа на спине. Чалмерс нашел его сумку, порылся в ней, извлек оттуда штаны и надел на себя. Сестра на посту не заметила, как он на цыпочках прокрался к выходу из отделения. На его счастье, другая ночная сестра, которая наверняка спросила бы его, почему он расхаживает по коридору, сонно ворча, пошла к звонившему телефону. На полпути к холлу Чалмерс обнаружил тележку с бельем, которая послужила ему надежным укрытием. Прячась за ней и стараясь не топать больничными тапочками, Чалмерс вышел на лестницу и спустился на первый этаж. После нескольких попыток он нашел дверь, ведущую в подвал, в котором он обнаружил еще одну лестницу, пропахшую терпентином. Следующая дверь, тихо закрывшаяся за ним, вела на улицу. Он был свободен. Ночной воздух был сырым и теплым. В свете луны отражались номера припаркованных у госпиталя машин. На противоположной стороне улицы в окне дома мерцал слабый свет. Билл Чалмерс, одетый в больничную рубаху и брюки, на три размера большие, чем надо, выбрал направление и зашагал в темноту ночи.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, НЕСКОЛЬКИМИ ЧАСАМИ РАНЬШЕ

В свете мерцающего компьютерного экрана Мелисса Чалмерс казалась призрачным силуэтом в теплой темной комнате, в которой плотные шторы превратили день в ночь. Лицо женщины казалось тусклым белым пятном. Стулья, диван, маленький французский письменный стол со старинной настольной лампой — стилизованное бюро мужа, были почти невидимы в темноте. Тонкий провод тянулся от телефонной розетки к кровати, на которой, стуча по клавишам компьютера, лежала одетая в шелковый халат Мелисса.

Несмотря на то что она никогда в жизни не видела своего корреспондента, да и он тоже не встречал Мелиссу на протяжении двух лет общения, она каждый день находила время для их послеполуденного общения. Не стал исключением и сегодняшний день. Придя тридцать пять минут назад из магазина, она наскоро приняла душ, потом, поглядывая на часы, стоявшие на столике в ванной, выпила стакан лимонада, после чего позволила себе провести несколько минут перед задрапированным ситцем туалетным столиком, тщательно накладывая кремы, губную помаду и тушь для ресниц. Мелисса нервно улыбалась, глядя на себя в зеркало. Даже в сорок лет ее слегка вздернутый нос и губы оставались тонко очерченными и изящными. В чертах ее лица было что-то кукольное, а объем талии, как и раньше, был двадцать четыре дюйма. Жаль, что под глазами появились синеватые тени — следствие бессонницы и неумолимого возраста. Мелисса усердно поработала с тенями, и они исчезли. За какие-то две минуты ей удалось вернуть себе вполне ею заслуженную юность, после чего она выключила свет, опустила плотные шторы от «Саламандры» и, взяв с собой лэптоп, улеглась, свернувшись калачиком, на темное покрывало кровати. Из синтезатора, стоявшего в изголовье кровати, доносился рокот океанского прибоя. В три сорок четыре она включила компьютер и унеслась вдаль, перестав слышать бормотание телевизора в квартире этажом ниже, приглушенные крики детей на улице и стук клавиш.

Мелисса приоткрыла дверь спальни, и в темную комнату, вместе с узкой полосой света, ворвалась громадная собака лабрадорской породы, грязная и бесстыдно мокрая. Герти вернулась со своей обычной прогулки по окрестностям. Бегая по паркам, она считала своим долгом сунуть морду во все распылители воды, попутно охотясь на белок, прячущихся среди кленов по обе стороны улицы. Собака залаяла от счастья, подпрыгнула на ковре, украшенном растительным орнаментом, вскочила на тумбочку для белья в изножье кровати, откуда перебралась на подушки дивана у туалетного столика. Безобразный вид Герти контрастировал с убранством комнаты, выглядевшей как выставка торговца антиквариатом. Все было очень стильно, потому что Мелисса Чалмерс постоянно покупала новую мебель, а старую отправляла в свой розничный магазин в Литтлтоне.

— Какая же ты неряшливая девочка, Герти, — сказала Мелисса, собирая собачью шерсть с ковра. — Сама не знаю, зачем я тебя держу. Ты любишь маму? Да, любишь. Да, да, да. — Она погладила собаку за ухом. — Ну вот, Герти, если будешь хорошей девочкой, то можешь остаться.

Мелисса тихо прикрыла дверь, и спальня снова погрузилась в темноту.

Мелисса медленно пошевелилась. Некоторое время она продолжала неподвижно лежать на постели, тупо глядя на компьютер. Экран продолжал тускло мерцать, а изнутри лэптопа раздавалось тихое гудение.

— Боже, — тихо простонала она. Гертруда заскулила и принялась лизать хозяйке ноги. — Никогда, никогда больше. Я никогда больше не стану этого делать. Пусть у Билла все будет хорошо. О боже, Билл, я люблю тебя. Я люблю тебя. Господи, ну пусть все будет хорошо.

Телефоны зазвонили. Все разом. Телефон на письменном столе приглушенным зуммером, телефон в гостиной залаял, захохотал, как гиена, а кухонный аппарат застучал сухо, как молоток. Из машины по радиотелефону звонил президент «Плимута» Джордж Митракис. Он сказал, что звонил каждые две минуты, но телефон был занят, как и автоответчик. Митракис находился в пятнадцати минутах езды от дома Чалмерсов и просил Мелиссу подождать его.

Она продолжала тупо смотреть на лэптоп. С противоположного конца комнаты он выглядел маленьким, как оскаленный в ухмылке рот. Собрав все силы, она попыталась оторвать экран. Когда это не удалось, Мелисса швырнула компьютер на кровать. Проклятая машина с приглушенным стуком упала на ковер и продолжала гудеть с пола.

Мелисса чувствовала, что задыхается. Она подняла шторы, и яркий свет летнего солнца и нестерпимая жара затопили комнату. От окна она метнулась к шкафу и начала торопливо переодеваться.

— Билл, прости меня, прости, — шептала она, надевая светло-желтое летнее платье. Затем села на стул и расплакалась.

Снова зазвонил телефон. Пребывая в оцепенении, Мелисса была не в силах двинуться с места. Затем бросилась к аппарату на столе, но звонивший повесил трубку раньше, чем успел включиться автоответчик. Телефоны перестали звонить, и в наступившей тишине Мелисса снова услышала явственное гудение компьютера. Она встала и посмотрела на себя в зеркало. Глаза покраснели и припухли. Она сильно вспотела и вытерла подмышки носовым платком. Ее пальцы машинально начали выстукивать по столу: <Игривая девчонка: Что мне делать? Надо ли звонить в полицию? Может быть, он лежит в какой-нибудь аллее и истекает кровью. Ах да, больница. Может быть, он в больнице. Я позвоню в больницу и в полицию. Я все разрушила. Что со мной происходит? У меня же ничего нет. Ты понимаешь? Ничего. Нет, я не должна думать о себе. Ведь Билл, быть может, где-то умирает. Я разрушила нашу жизнь. У меня будет заплаканный и жалкий вид, когда приедет Митракис.>

Гудение компьютера становилось все громче и громче и вскоре заглушило шум океанских волн и мысли в голове Мелиссы.

БЕГСТВО

Тайно покинув Бостонскую городскую больницу, Чалмерс направился на северо-запад по Массачусетской авеню. Горячий густой воздух удушливым одеялом мгновенно окутал все тело, и Чалмерс сразу вспотел. Над головой раздавался какой-то напряженный гул. Подняв голову, он увидел множество проводов, темными петлями свисавших со столбов. Казалось, все эти электрические, телефонные провода и телевизионные кабели ждут, что кто-нибудь туго их натянет. Вдалеке, вибрируя, взвыла полицейская сирена. Чалмерс поспешил прочь от больницы, держась подальше от осветительных мачт, окруженных коконами желтого света. Сирена продолжала неистово верещать. Ясно, что в больнице не могли так быстро обнаружить его побег и сообщить о нем в полицию. Неужели он стал обычным преступником, за которым охотится полиция? Напротив — Билл был уверен, — он специалист, профессионал высочайшего класса. Волна гнева прокатилась по всему телу и, словно в сточной канаве, остановилась в животе. Над ним совершили насилие, запятнали его доброе имя. Но на кого направить этот гнев?

Оказавшись под темным надземным переходом, он побежал. Под ногами противно скрипели и трещали объедки сандвичей, пластиковые пакеты и жестяные банки. В ноздри ударил запах копоти и автомобильного выхлопа. Справа, за переходом, показалось полуразрушенное административное здание, окруженное металлическими лесами и освещенное неоновыми огнями вывески расположенного рядом похоронного бюро. Он начал вглядываться в стеклянные окна, надеясь отыскать телефон, но видел только темные ряды столов и стульев. Он должен во что бы то ни стало найти телефон. Эта мысль преследовала его, хотя он не мог вспомнить, кому должен позвонить. Кроме того, ему нужны надежные наручные часы. И тут он вспомнил, что произошло. Как это случилось? Как это случилось? Надо думать и ни в коем случае не впадать в панику. Сейчас ему нужен телефон, иначе он просто теряет драгоценное время. У него же был сотовый. Где он?

За спиной резко прозвучал автомобильный клаксон. Чалмерс испуганно метнулся на тротуар, споткнувшись о пустую бутылку. Она покатилась по асфальту, подпрыгнула на бордюре и, вдребезги разбившись, звонко грохнулась на проезжую часть. Отвлекшись от своих мыслей, Чалмерс вдруг осознал, что мимо него с ревом одна за другой проносятся машины с опущенными из-за жары стеклами. Приемники были включены на полную мощность, в теплом вечернем воздухе гремела музыка.

— Помощь нужна? — крикнул какой-то человек в безрукавке, высунувшись из окна проезжавшей мимо машины. Притормозив, он внимательно посмотрел на Билла и прибавил газ, услышав сзади требовательный автомобильный сигнал.

От тротуара несло мочой и прокисшим пивом. Чалмерс ощутил дурноту и зажал нос рукавом больничной рубашки. Он остановился, прислонившись к осветительному столбу и страшась посмотреть вниз. Что-то липкое, кашицеобразное и вонючее медленно пропитывало тонкие подошвы больничных тапочек. В желтом свете уличного фонаря Чалмерс был прекрасно виден всем проезжавшим. Вот из спортивного автомобиля с опущенным верхом на него уставилась группа подростков.

— И что это мы здесь делаем? — хохоча во все горло, заорали они. — Нет, вы только посмотрите на эту задницу!

Чалмерс оттолкнулся от фонаря и бросился в тень. Торопливо идя вдоль широкой авеню, он наткнулся на закругленный фасад трехэтажного жилого дома. В свете фонарей были видны красные кирпичи, из которых сложили этот дом, к каждому подъезду вели каменные ступени лестниц с железными перилами. Тротуар перед домом был усеян недоеденными пиццами и пустыми пивными бутылками. Из открытых окон доносились обрывки телевизионной рекламы и живые человеческие голоса: вялая ругань из-за денег, приглушенные крики любви и ревности, усиленные акустикой здания. Из узких аллей сочилась знойная удушливая вонь мусорных контейнеров. Некоторые жители выползали из своих раскаленных квартир и полуголые, в нижнем белье и ночных рубашках, истомленно располагались на ступеньках. Вздыхая, они терли лица кубиками льда, гладили изнемогавших от жары кошек и собак и время от времени кричали детям, чтобы те заткнулись и шли спать. Может быть, здесь ему разрешат позвонить по телефону? Возможно ли это? Люди смотрели на него с неподдельным изумлением.

— Что ты променял на это тряпье? — издевательски крикнул кто-то. — Ты заблудился или что?

Стоило Чалмерсу свернуть в сторону одного из подъездов, как сидевшие на ступеньках муж и жена, перешептываясь, вскочили и, скрывшись в доме, заперли за собой дверь.