Мавр и лондонские грачи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бекки кивнула.

– Он всех колотит, и жену, если попадется под руку. Даже Каро. А это такой смирный и умный пес! Видели бы вы, как он возит тележку на рынок! Одну только бабушку Квадл не трогает.

– И бабушка рассказывает тебе всякие истории? И сказки? Это мне нравится.

– Не часто, – призналась Бекки. – Только иногда, когда мы остаемся одни. У бабушки Квадл даже есть книжки с картинками, но она слепая и может только рассказывать.

– А ты сама, Бекки, умеешь читать?

Девочка с грустью покачала головой.

– Я бы очень хотела. Я знаю несколько букв. Мне Джо показывал. Он-то хорошо умеет читать, – с гордостью добавила она. – Но только учение у него идет медленно. Все время уходит на работу у Кросса-Кровососа. Потом учитель – то напьется, то заболеет, а то ему неохота с ребятами заниматься. Вот урок и пропадает. А деньги за учение они все равно вычитают. Если бы у меня было больше времени, меня бы папа или Робин научили. Но меня отпускают домой только по воскресеньям, да и то после обеда.

– Робин – это тот, что работает на фабрике в Уайтчапле? Он у вас самый старший?

– Да, – обрадовалась Бекки. – Как это вы запомнили! Мы раньше жили в Уайтчапле.

– Значит, отец любит читать… Это хорошо. Но разве у него остается время на чтение? Или он…

– Да, он безработный. – Бекки прекрасно поняла, почему Мавр запнулся. – Вот уже два года. И никак не устроится. Он бумагопрядильщик. Все из-за машин… – Она замолчала было, но потом передумала и стала объяснять: – Старая машина, ее звали «дженни», пряла в шесть раз быстрее, чем простая прялка. Потом выдумали новую, ее звали «ватер», она пряла еще быстрее «дженни». А та, на которой работал папа, называлась «мюль». Папа обслуживал шестьсот и даже больше веретен, но он говорит, что потом одного рабочего стали ставить на две тысячи веретен. И он с детьми-присучальщиками обслуживал две мюль-машины. У «Кросса и Фокса» установили теперь новый сельфактор, и им уже…

Бекки, которая с жаром все это рассказывала, вдруг остановилась и вопросительно взглянула на Мавра. Может быть, ему вовсе не интересно? Но Мавра, видимо, захватил толковый рассказ Бекки, и он попросил ее продолжать.

– Им совсем прядильщики не нужны. Ходят двое рабочих по цеху и присматривают за всем. Работают женщины и дети. Им платят меньше, гораздо меньше… – И, так как Мавр молчал, она грустно добавила: – Бедный наш папа! Иногда он целый день словечка не скажет, уж очень ему обидно, что он дома сидит, а мама должна убиваться на работе. Да и Джо, все мы, всё из-за новых машин. «Это они принесли несчастье людям», – говорит папа. Рабочим, – торопливо поправилась она. Но Мавр покачал головой, и Бекки, желая его убедить, вспомнила слова, которые отец повторял так часто, что вся семья уже знала их наизусть: – «Каждый шаг вперед в технике – это шаг назад для нашего брата рабочего» – вот что говорит папа.

Мавр остановился и с таким восхищением уставился на Бекки, словно она преподнесла ему самый лучший подарок.

– Ты умная девочка, все хорошо, даже превосходно запомнила. Но кое-что все же надо добавить. Новые машины – это только одна сторона дела, а другая – это хозяева фабрики. Эти черти, то, бишь, уважаемые господа, хотят наживаться. И изрядно наживаться. Хотят жить на широкую ногу – иметь особняки, прислугу, лошадей, экипажи – и всего этого как можно больше. А как нажить побольше? Надо завести машины, которые много производят – много пряжи, много шерсти, много тканей. И приставить к этим машинам рабочих, которым можно поменьше платить. А что это за рабочие, ты сама знаешь – женщины и дети. Так что виноваты не чудесные машины, а фабриканты, которые вовсе не думают о рабочих, а заботятся только о собственных барышах.

Он назвал фабрикантов «чертями». Совсем как Робин и отец, изумилась Бекки.

Углубившись в лабиринт кривых и все сужающихся переулков, они наконец достигли трущоб Сент-Джайлса. Хотя здесь и жила беднота, тут царило не меньшее, если не большее, оживление, чем на широких центральных улицах Сити. Чуть ли не на каждом углу чем-то торговали. Мужчины и женщины стояли с тележками и корзинами у домов с облупленными стенами, навязывая прохожим все – от брючной пуговицы и тесемки до рыбы с душком и черствого хлеба, который продавался со скидкой.

Больше всего народу теснилось у лотков зеленщиков, но что это были за овощи – все побитые, полусгнившие, почти несъедобные! Торговцы чуть ли не задаром забирали с центральных рынков лежалые или оставшиеся непроданными овощи и фрукты. Здесь, в трущобах, всегда удавалось в вечерние часы сбыть эти отбросы беднейшим из бедных и еще выколотить неплохую прибыль. Как и повсюду, рабочие и бедняки платили за продукты дороже других.

Мавр мимоходом приглядывался к лицам. Бедно одетые женщины, набросив на плечи платок, выбегали из подворотен, появлялись из подвалов и с беспокойством озирались по сторонам. Где бы купить что-нибудь хоть чуть повкуснее на воскресенье? Может, хватит и на кусочек мяса? Желание получить побольше за свои несчастные гроши гнало их всё дальше и дальше.

Все это наблюдал Мавр, разговаривая с Бекки. Особенно жаль ему было малышей. Брошенные и голодные, они копошились у помоек или шарили в лужах в поисках съестного. Они ползали под тележками с овощами и дрались из-за листа капусты или выброшенной гнилой моркови.

Быстро темнело, и Бекки сказала, чтобы мистер Мавр глядел себе под ноги. В немощеных переулках валялись отбросы, стояли не просыхавшие никогда вонючие лужи. Изо дня в день ведра с нечистотами выплескивались из окон прямо на улицу.

В Рукери на странную пару тоже иной раз оборачивались. Правда, не столько насмешливо, сколько удивленно. И толкотни тут было не меньше. Мавра так пихнули, что у него с головы чуть не слетела шляпа.

– Хэлло, Бекки! Гляди, какого благородного носильщика подцепила! – улыбаясь, крикнула простоволосая женщина.

– Тетя Элис? Погоди же! Постой!

Но работница, как и все, торопилась и тут же затерялась в толпе.

Они дошли до места, где наконец начали сносить самые ветхие закоулки Сент-Джайлса, хотя решение об этом было принято давным-давно. Мавр остановился, снял съехавшую набок шляпу и, обмахиваясь ею, как веером, сказал, отдуваясь:

– Немножко передохнем!

Переступив через груду битого кирпича, он осторожно поставил корзину с грибами на остаток стены. В тот же миг из развалин выскочила изголодавшаяся, худая, как скелет, бездомная кошка, обнюхала грибы и потерлась о колени Бекки.

– Пусси! Так далеко убежала? И сразу узнала меня? – Бекки взяла кошку на руки и нежно прижала к себе.

Тощая кошка тотчас же уткнулась мордочкой в теплую шею девочки и принялась сладко мурлыкать. Но едва Мавр тихонько провел рукой по полосатой шкурке, мурлыканье смолкло, перейдя в выжидательное, но не злобное урчанье. Хвост яростно хлестал воздух. Прижав уши, кошка ждала, что будет дальше. Рука большая. От больших ручищ добра не жди. Большие руки чаще всего грубые, жестокие. Но эта рука была доброй и ласковой. Мавр сказал: