Опустила взгляд, Женя держит меня за руку, поглаживая своим большим пальцем мои костяшки. Давно ли? Не знаю. Мне сейчас вообще кажется, что мое тело не принадлежит мне. Оно все натянуто, как гитарная струна.
Хоть они все и твердят, что все хорошо, мне нужно увидеть ее.
Нужно, чтоб сказать, что люблю ее.
Через полчаса приехали родители. Они были не такие растерянные, как я. Смогли поблагодарить Самойловых, добиться встречи с врачом, узнать какие лекарства нужны и все прочее. А я оставалась немым участником этой сцены.
Врач сказала, что можно навестить, но сейчас она спит. И нам обязательно сообщат, когда проснется.
В больнице находиться стало невыносимо. Стены сдавливали грудь, препятствуя вдоху. Всюду запах лекарств, от которых было не по себе. Хотелось выбежать, покинуть это помещение пропитанное духом болезней.
Но я должна поговорить с ней. Почему — то я чувствую себя очень виноватой.
Мы просидели около получаса, затем подошла медсестра и сообщила, что бабушка проснулась и можно на несколько минут зайти. Я заскочила первая, не давая никому даже возможности воспротивиться этому.
Бабушка лежала на кровати. Я не видела ее несколько месяцев, а она вдруг будто постарела лет на 10. Седые волосы стали еще пепельнее, кожа обесцветилась, ушел румянец с щек. Глаза не блестят, как всегда. От ее вида, сердце сжалось, как маленький ежик, почувствовавший опасность.
— Пышечка, — прохрипела она, увидев меня.
— Бабуль… — не спеша прошла к кровати и присела на край. Слова вдруг разбежались из головы. — как ты?
— Да, говорят еще поживу, а там кто знает, — она сделала попытку улыбнуться.
— Я знаю! Поживешь, ба! Точно поживешь! — слезы предательски сорвались с ресниц, падая на бабушкины руки.
— Ну, что за истерика? Все же хорошо, — она слегка коснулась моей руки, попыталась сжать ее, но видимо не хватило сил.
— Прости меня, бабуль. Прости, что не звонила, прости… Я люблю тебя. Очень люблю. — забыв про то, что ее просили не тревожить лишний раз, нагнулась и заключила ее в объятия. Не такие крепкий, как хотелось бы, но все же..
— Я тоже люблю тебя, пышечка. — бабушка коснулась моих волос, и стала слегка поглаживать их. — Я тут. И пока не собираюсь никуда уходить.
— Я боялась, что… Что не успею тебе это сказать, — снова всхлипы.
— Брось ты уже плакать, а то я промокну. — снова попытка улыбнуться. — Знаешь, все ситуации нам даны, чтоб мы поняли что-то. Ничего не дается в жизни просто так. Из всего нужно выносить урок. Думаю, эта ситуация тоже может помочь в чем-то.
— В чем?
— Ну, например, ты понимаешь, что все мы смертные. И теперь будешь чаще звонить своей старой бабушке.
— Буду, — виновато закивала я.
— И Алле бы тоже надо позвонить. Она знаешь сколько спрашивает о тебе…
Меня будто окатило холодной водой. Ведь я тоже очень часто вспоминаю о ней, жалею, что не попрощалась. Но просто не хватает смелости набрать номер. Боюсь, что будет осуждать, обижаться.
На минуту представила, что с ней может что-то случиться, а она так и не узнает, что стала моим лучшим летом.
— Эй, мы вообще-то тоже хотим навестить больную, — в дверях появляется папа.
Киваю, уступаю место им на кровати. Потом целую бабушку и выхожу.
Палата слишком маленькая, чтоб там было комфортно находиться всем.
Вся в мыслях выхожу во двор, сажусь на лавку и заглядываю в небо.
Иногда ответы на все вопросы приходят одним единственным случаем. Пусть даже и не самым приятным.
— Можно? — передо мной появляется Женя. Киваю, он садится рядом и тоже закидывает голову вверх. — Странная штука жизнь, да?