— Паш, — Женя тряхнул меня за плечи, — позвони родителям.
— Да, точно, — отмираю я. Начинаю судорожно искать телефон по карманам. Нахожу в куртке и дрожащими руками пытаюсь набрать номер мамы. Удаётся не с первого раза, но все-таки удаётся.
— Да, Павлиночка, — мама отвечает почти сразу.
— Мам, бабушка в больнице, — дрожащим голосом выпаливаю я. Потом слезы подступают, дальше говорить я просто не могу.
Женя забирает у меня телефон, что-то объясняет маме, мое плечо сжимает рука, Дана.
— Поехали, — Женя убирает телефон и берет меня за руку.
— Куда?
— В больницу.
— Да, да, — киваю я. Потом вспоминаю о Дане. Он понимающе кивает.
Женя ведёт меня к машине, сажает меня на переднее сиденье, затем мы плавно выезжаем из парковки.
— Что сказала мама?
— Они скоро приедут. — отвечает Женя, не отводя глаз от дороги.
— Откуда ты узнал? — успокоившись начинаю задавать вопросы, всплывающие в голове.
— Мама позвонила. Это они с отцом отвезли тетю Любу в больницу.
Больше говорить ничего не хотелось. Хотелось поскорее увидеть бабушку и удостовериться, что с ней все хорошо.
Пока мы ехали, я успела миллион раз подумать о том, сколько раз я могла позвонить бабушке, сколько раз могла сказать, что люблю ее, сколько раз могла услышать ее ласкающее "пышечка".
Но почему-то не думала, что это так важно. Пока не ощутила, что могу в один миг лишиться всего.
А ведь, может, если бы я чаще звонила, то она бы рассказала о том, что болит сердце. Или то чувствует себя плохо. Хотя, бабушка ведь не стала бы жаловаться, но я бы итак все поняла. По голосу, по вздоху, по интонации. Поняла бы непременно. И может бы даже смогла убедить ее, что ей лучше приехать и пожить некоторое время у нас.
Я могла бы столько раз набрать ее номер, вместо того, чтоб читать, гулять или просто плакать в подушку. Могла, но не сделала. Посчитала, что впереди еще столько времени, отведенного на разговоры.
Только ведь, времени может оказаться не так много, как ты думаешь.
Судьба не благосклонна к людям, считающим, что у них в запасе целая жизнь.
Один день и того, с кого начинается твой день — может не стать. Будь это бабушка, родители, друзья — не важно. Важно то, что если когда-то это случится, то жалеть всю жизнь вы будете об одном: что не успели сказать то, что откладывали на завтра.
Дорога заняла почти три часа. Три часа молчания, нервных потираний ладоней, шумных вздохов и подавления слез.
Женя припарковал машину недалеко от больницы. Шли мы так же безмолвно.
У входа нас встретила тетя Маша, крепко обняв меня, повела нас к палате.
— Не переживай, врач сказал, что все хорошо. Она поправится.
Кивнула. На большее меня не хватило. Хотя стоит поблагодарить, за то, что привезли ее в больницу, не бросили, но я не могу. Горло скованно слезами, порывавшимися то и дело выплеснуться наружу.
Мы присели на скамейку и стали ждать родителей и лечащего врача.
Тетя Маша что-то щебетала о том, какая она у нас молодец, что она скоро поправится, что вообще бабушка — эталон сильной и мудрой женщины.
Я кивала, особо не слушала, но не хотела показаться грубой.