Осколок Империи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Господи! Это долго?

— Приблизительно двадцать пять дней туда и столько же обратно. Если вам нужна аргументация…

— Нет-нет, все в порядке. Почему вы решили пригласить именно меня?

— Мы хотим, чтобы пилот написал о своем путешествии. У меня есть адреса и фамилии нескольких пишущих пилотов. Те, к кому я уже обращался, не изъявили достаточной готовности. Они говорят, что писать, сидя на земле, гораздо спокойнее, чем испытывать новые корабли. Я согласен с их рассуждениями.

— Я тоже.

— Вы полетите?

— Что вы за это предлагаете?

— Сто тысяч звезд за полет и пятьдесят тысяч за рассказ плюс та сумма, за которую вы его продадите.

— Согласен.

Тревожился я только о том, что мой новый босс выяснит, что статью о нейтронной звезде писал не я. Поначалу я не понимал, почему «Дженерал Продактс» мне доверяет. В первый раз, когда я на них работал, хотел украсть их корабль; тогда это казалось мне более выгодным, чем честное выполнение задания. В этот раз корабль, который я назвал «Лонг-Шот», не стоило красть. Потенциальный покупатель понял бы, что корабль краденый, и не захотел бы со мной связываться. На этом корабле можно было бы отправиться исследовать шаровидное скопление звезд, другим его применением может стать реклама.

Полет к центру Галактики — это шедевр рекламы.

Смотрите: на обычном корабле от Джинкса до Нашего-Успеха можно добраться за двенадцать дней, а на «Лонг-Шоте» за двенадцать часов. Какая разница? Деньги на такую поездку нужно копить двенадцать лет. Но центр Галактики! На своем первом корабле я летел бы туда триста лет, не считая остановок для заправки топливом и пополнения запасов провизии. Ни одно разумное существо еще не видело центра Галактики, спрятанного в чередующихся слоях разреженного газа и космической пыли. О центральных звездах написаны бесчисленные тома, но они содержат лишь общие места и научные предположения, основанные на результатах наблюдения за другими Галактиками, такими как, например, Андромеда.

И вдруг три столетия превращаются в три недели! Вполне обозримый срок. И все будет видно!

Жизненное пространство оборудовали за две недели. Я велел полностью закрасить стены синим цветом в комнате отдыха и совсем не красить в зале управления. К тому времени, когда все было готово, я успел запастись видеокассетами и другими развлечениями, которые помогают человеку, на семь недель запертому в помещении чуть более просторном, чем чулан, не сойти с ума.

В последний день перед вылетом мы с кукольником обсуждали окончательную версию контракта. Мне давали четыре месяца на то, чтобы достичь центра Галактики и вернуться обратно. Наружные камеры будут работать непрерывно, я не должен их отключать. Если корабль получит механические повреждения, могу вернуться, не побывав в центре Галактики, в ином случае я должен долететь до центра. Предусматривались штрафы. Копию записи я оставил у адвоката.

— И последнее, — сказал кукольник, когда контракт был заключен. — Термоядерные двигатели и гиперскоростные моторы работают в противоположных направлениях.

— Как это?

Кукольник не мог подобрать слов.

— Если вы включите их одновременно, то перед кораблем сквозь гиперпространство будет лететь пламя.

Я представил себе картину: корабль, как рак, пятится в неизведанное. А если учесть, что зал управления располагается у дна корабля, это приобретает какой-то смысл. Особенно для кукольника.

И вот я в полете.

Я взлетел при двух стандартных g, потому что люблю комфорт. В течение двенадцати часов я летел только на термоядерных двигателях. Не стоит нырять в гиперпространство в близком соседстве с центром тяготения, особенно в экспериментальном полете. Пилоты, которые так поступают, потом не выходят из гиперпространства. Когда раздался звонок, я смотрел фильм в комнате отдыха. Я соскользнул в зал управления, привязался, чтобы не болтаться в невесомости, отключил реакторы, потер руки и включил гиперскоростные двигатели.

Получилось не совсем то, чего ожидал.

Выглянуть наружу я, разумеется, не мог. Когда ты находишься в гиперпространстве, тебе кажется, что на корабле нет окон. Нельзя сказать, что ты ничего не видишь, — ты забываешь, что можно что-то увидеть. Например, если между репродукцией «Испании» Дали и пультом управления кухней находится окно, твое зрение и сознание поместят картину рядом с пультом, не замечая пространства между ними. Постепенно человек к этому привыкает; бывает, сходит с ума, но меня это не тревожило. Я провел в космосе тысячи человеко-часов. Мое внимание привлек индикатор массы.

Индикатор массы — это большая прозрачная сфера, из центра которой расходятся в стороны голубые линии. Направление линии соответствует направлению на звезду, длина линии соответствует массе звезды. Если бы можно было встроить индикатор массы в автопилот, не нужны были бы люди-пилоты, но, к сожалению, такое невозможно. При всей своей точности и надежности это псионический прибор. Он не работает, если им не управляет сознательное существо. Я так привык к индикаторам массы, что воспринимаю линии как настоящие звезды.

Ко мне приближалась звезда, и я свернул в сторону. Потом увидел, что еще одна линия, направленная на меня, удлинилась до опасных размеров, и снова свернул. Передо мной оказался голубой карлик. Опять свернул и огляделся, ища дроссель. Я хотел затормозить.

Повторяю: я хотел затормозить.

Разумеется, дросселя не было. Управление скоростью в гиперпространстве являлось частью исследовательской программы кукольников. Ко мне потянулась длинная размытая линия — протосолнце…

Попытаюсь объяснить, на что это похоже. Представьте себе скоростную автостраду на Земле. Вы, наверное, видели их из космоса — сплетения изгибающихся бетонных лент. Сейчас они стоят пустые и заброшенные: какие-то разрушены, какие-то застроены; новые, с резиновым покрытием, используются как дорожки для верховой езды. Представьте, как такая автострада могла выглядеть в шесть часов утра в будний день, скажем, в тысяча девятьсот семидесятом году. Сплошной поток наземных машин. Возьмем все машины и отключим у них тормоза. Теперь установим регуляторы на акселераторах так, чтобы максимальная скорость автомобилей находилась в пределах шестидесяти-семидесяти миль в час, но не была у всех одинаковой. Теперь представим, что все регуляторы разом испортились и скорость, которую мы считали максимальной, является минимальной. На дороге начнется паника.

Представили? А теперь представьте, что вы сидите в одной из этих машин, окна и лобовое стекло в ней закрашены черным, а в вашем распоряжении радар. Ваша задача — ни с кем не столкнуться.