Джерриберри не хотелось отвечать, но, уличив себя в безволии, он сказал:
— Не наносите ли вы ущерб окружающей среде?
— Что?
— Экосистема Долины Смерти уникальна, как и ее климат. Как, по-вашему, влияет на них ваша бесконечная вода?
— Я думаю, пагубно.
— Вы говорите: Гавайи, Гранд-Каньон. Слава Богу, существуют законы, которые запрещают заселять территории национальных памятников. На Гавайях плотность населения уже, наверное, не меньше, чем в Нью-Йорке! Ваши кабины могут доставить человека куда угодно, правда? Даже туда, где ему нельзя находиться?
— Да, наверное, — протянул Уайт. — Ущерб окружающей среде… Хм… Что вы знаете о Долине Смерти?
— Жарко. — Джерриберри весь взмок.
— Когда-то на этом месте было внутреннее море. Соленое море. Потом климат переменился и вода ушла. Как это отразилось на экосистеме?
— Море? — Джерриберри почесал в затылке.
— Ну да, море. Когда оно высохло, старая экологическая система разрушилась, но образовалась новая. То же самое происходит сейчас при нашем участии. Впрочем, это не самое главное. Я хотел показать вам другое. Ущерб окружающей среде, поди ж ты!
Уайт сердился. Увлекая Джерриберри за собой, он сжимал его руку сильнее, чем позволяли правила приличия. Он долго не мог вспомнить код и стоял в кабине, наморщив лоб и вытянув указательный палец. Наконец дрожащей рукой он принялся нажимать кнопки. Уайт набрал два кода подряд. Сначала они вынырнули в аэропорту, во второй раз очутились в полной темноте.
— Проклятье! Я забыл, что здесь ночь.
— Где мы?
— В пустыне Сахара. Выходить не будем — ночь, ничего не видно. Здесь идут работы по проекту Рудольфа Хилла. Слышали что-нибудь об этом?
— Здесь хотят вырастить лес. Посадить деревья, пустить зверей, насекомых — короче, создать законченную экологическую систему, — Джерриберри приник к стеклу, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте, но ничего не увидел. — Получается?
— А как же! Если продержимся на нынешнем уровне еще лет тридцать, Сахара навсегда превратится в лес. Очередная экосистема, которую мы уничтожаем.
— Пожалуй, здесь стоит это сделать.
— Когда-то Сахара была цветущим зеленым краем. Не кто иной, как человек превратил ее в пустыню, в течение тысяч лет выпасая здесь скот. Мы возрождаем Сахару.
— О’кей, — сказал Джерриберри.
Было слышно, как Уайт нажимает кнопки. Сквозь стекло кабины проникал свет звезд. Джерриберри разглядел размытые силуэты деревьев.
В аэропорту, щурясь от яркого света, он спросил:
— Как мы миновали таможню?
— Территория, отведенная под проект Хилла, является территорией Соединенных Штатов. — Уайт снял со стены справочник местной телепортационной сети и стал листать, отыскивая нужный код. — Придет время, и вы сможете совершить любое путешествие, набрав всего два кода. Вам не нужен будет аэропорт. Наберете код ближайшей к месту назначения кабины дальней телепортации — и готово. Конечно, реконструкция сетей нам дорого обойдется… Приехали.
Яркое солнце, белый песок, синий морской простор. Кабина стояла у подъезда приморского отеля. Уайт решительной походкой направился к воде. Джерриберри зашагал следом. Они остановились у самой кромки. Робкие волны лизали носки их туфель.
— Карпентария. Если верить рекламе, здесь самые безопасные пляжи в мире. И самые скучные: нет волн и не бывает. Вам известно что-нибудь о Карпентарии, Барри?
— Боюсь, что нет.
— Здесь разлили нефть. Напротив Санта-Барбары — это чуть дальше в глубь берега — разбился танкер. Пляжи были черным-черны. Я был в числе добровольцев, которые пытались спасти птиц, счищая нефть с перьев. Птицы все равно погибали. Это случилось почти пятьдесят лет назад, Барри.
Джерриберри вспоминал лекции по истории:
— Мне казалось, что это произошло в Англии…