— Я не виноват в том, что случился погром, и постараюсь это доказать.
Старик задумался.
— И поэтому вам понадобился я… Для чего именно?
Джерриберри, собравшись с духом, перешел в наступление.
— Я надеюсь, что сумею показать тесную связь погрома с существованием телепортационных кабин. Загвоздка в том, что я мало знаю о технике телепортации.
— Вы просите помощи у меня?
— Заслуга изобретения телепортационных кабин принадлежит практически вам одному, — прямо сказал Джерриберри. — Мгновенно вспыхивающие погромы, молниеносные бегства, неограниченная контрабанда… И вы хотите умыть руки?
Робин Уайт визгливо засмеялся, закинув назад голову и показывая великолепные белые зубы, явно вставные. Джерриберри гадал, согласится он или нет.
— Ладно, — сказал Уайт, — приезжайте ко мне. Погодите, что я такое говорю! Вам нельзя в «Семь шестерок». Давайте встретимся где-нибудь. В баре «Оранжери», в Нью-Йорке.
Джерриберри не успел ответить — экран погас. Как все быстро получилось, подумал он. Шевелись, идиот! Скорее в Нью-Йорк, пока старик не передумал.
В Нью-Йорке приближался час коктейля. Полированные столы, приглушенный свет, электрические блюда с бутербродами по-шведски, на палочках. Джерриберри прихватил несколько штук: он с утра ничего не ел.
Робин Уайт был одет в серый комбинезон с длинными рукавами и воротником-капюшоном. Капюшон играл всеми цветами радуги, как разлитая по воде нефть. Крик моды, правда, с небольшим отступлением: такой комбинезон должен плотно облегать тело, а на докторе Уайте он сидел свободно, даже мешковато, подчеркивая мешковатость фигуры. Так, конечно, удобнее. Уайт прихлебывал молоко из стакана.
— Я потихоньку отхожу от своих грехов, — сказал он. — Вот, решил отказаться от спиртного. Впрочем, я еще не окончательно бросил. Бросаю… Наверное, поэтому поддался на вашу антирекламу. Я могу говорить с кем угодно. Как вас зовут?
— Барри Джером Янсен.
— Вы не поняли. Меня зовут Роби, а вас?
— А-а-а… Джерриберри.
Уайт засмеялся.
— Ну нет, таким словом[1]! Можно я буду называть вас Барри?
— Конечно, сэр!
— Что вас интересует?
— «Джамп Шифт» большая фирма?
— Н-ну, не маленькая. Какими единицами вы измеряете фирмы?
Джерриберри, до сих пор мучившийся вопросом, не издеваются ли над ним, перестал мучиться.
— Сколько моделей телепортационных кабин вы выпускаете?
— Трудно сказать. Три для общественных нужд. Еще с десяток для космонавтики. Мы еще не пустили их в серийное производство, испытываем. От космической промышленности одни убытки. Мы покрыли бы их, начав массовый выпуск кабин или кораблей космической телепортации. У нас в проекте корабль, который может телепортировать груз на любой приемник.
— Вы сказали: три модели для общественных нужд, — напомнил Джерриберри.
— Ах да, за последние двадцать лет мы выпустили более трехсот миллионов пассажирских кабин. Есть еще грузовые кабины общественного пользования. Третья модель — огромная передвижная кабина для транспортировки больших грузов, требующих осторожного обращения, — таких, как сборный дом, ракетный ускоритель или живой синий кит. С помощью трех наборов вертолетных строп груз можно доставить в любое место. Я, когда увидел, не поверил, — Уайт хлебнул молока. — Учтите, я отошел от дел. Да, я председатель совета директоров, но делами заправляют молодые… На заводах я вовсе не появляюсь.
— Скажите, право «Джамп Шифт» на производство телепортационных кабин является монопольным?
Джерриберри заметил, как Уайт поджал губы и прищурился: «Осторожно, репортер!»
— Простите, — поспешно извинился он, — я не то сказал. Я хотел спросить, кто производит телепортационные кабины. Наверное, ваша компания выпускает большую часть пассажирских телепортационных кабин в Соединенных Штатах?
[1] Джерриберри (англ.) — дословно: «фальшивый доллар». (Прим. переводчика.)