Осколок Империи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет! Иди сюда!

Мэт подошел. Вместе с ним подошла миссис Хэнкок. Они втроем стояли на краю и смотрели вниз на свои тени.

Солнце светило им в спину, посылая лучи под углом в сорок пять градусов. Туман из водяного пара, который покрывал южную часть плато этим утром, теперь лежал вровень с краем пропасти, у самых их ног. И они смотрели на свои тени — три тени, уходящие в бесконечность, три темных туннеля, становящихся все меньше и уже по мере углубления в легкий туман и теряющихся где-то в размытой дали. Но каждому из них казалось, что только его тень окружена маленькой, яркой и идеально круглой радугой.

Четвертая тень присоединилась к ним, двигаясь медленно и болезненно.

— Неплохой сюжет для фотокамеры, — пробормотал Гарри Кейн.

— Я никогда раньше не видел ничего подобного, — сказал Мэт.

— Я видел один раз, очень давно. Мне показалось, что у меня было видение. Я видел себя как представителя Людей, стоящего на краю мира с радугой вокруг головы. Тем вечером я присоединился к «Детям Земли».

Сзади послышалось негромкое гудение. Мэт повернулся и увидел, что машина движется к нему через газон. Она задержалась на краю, перевалила через него, на какое-то мгновение зависла над туманом, а затем стала опускаться вниз, постепенно исчезая, как погружающийся в воду дельфин.

Гарри повернулся и спросил:

— Автопилот установлен?

Худ стоял на коленях в траве на том месте, где только что была машина.

— Да. Она поднимется в полночь, подождет пятнадцать минут и снова опустится вниз. Это будет повторяться в течение следующих трех дней. Может быть, кто-нибудь поможет мне войти в дом?

Мэт почти нес его через сад. Худ был тяжелым. Хотя его ноги двигались, они отказывались держать его тело. Пока они шли, Худ спросил его, понизив голос:

— Мэт, что это такое ты нарисовал там на двери?

— Кровоточащее сердце.

— Да, но зачем?

— Я сам точно не знаю. Когда я увидел, что они сделали с охранником, я почувствовал, как будто снова оказался в банке органов. Я вспомнил своего дядю Мэта. — Его пальцы непроизвольно сжали руку Худа. — Они забрали его, когда мне было восемь лет. Тогда я не понял зачем. Я должен был оставить какой-то знак, чтобы показать, что я был там, — я, Мэт Келлер, вошел туда один и вышел с целой армией. Я отомстил за дядю Мэта! Я был немного не в себе, Худ. То, что я увидел в банке органов, действует на рассудок любого человека. Я не знал вашего символа, и поэтому мне пришлось придумать свой собственный.

— Совсем неплохой. Я покажу тебе наш позже. Банк органов действительно так плох?

— Ужасен. Но самое страшное — это маленькие сердца и печени. Дети, Джей! Я не знал, что они забирают и детей.

Худ посмотрел на него вопросительно. В этот момент Лидия Хэнкок распахнула перед ними массивную входную дверь, и им пришлось сосредоточиться на преодолении ступенек лестницы.

Джезус Пиетро был взбешен. Он провел некоторое время в своем кабинете, зная, что там он будет наиболее полезен, но почувствовал, что не может долго оставаться в четырех стенах. Теперь он стоял на краю стоянки для машин, наблюдая, как уносят последние жертвы акустического парализатора. На его ремне была укреплена переносная рация, его секретарь мог связаться с ним в любую минуту.

Раньше он никогда не испытывал ненависти к колонистам.

Для Джезуса Пиетро люди разделялись на две категории: Экипаж и колонисты. Для других миров можно применять другие мерки, но другие миры не имели никакого отношения к Удивительной Горе. Члены Экипажа были хозяевами, мудрыми и великодушными, по крайней мере в своем большинстве. Колонистам же было предначертано судьбой служить им.

В обеих группах были, конечно, исключения. Существовали члены Экипажа, которых ни в коем случае нельзя было назвать мудрыми и великодушными, которые пользовались благами своего мира, но игнорировали всяческую ответственность и обязанности. Встречались также колонисты, которые стремились ниспровергнуть существующий порядок или предпочитали встать на путь преступлений. Когда Джезусу Пиетро приходилось иметь дело с членами Экипажа, которые не вызывали у него восхищения, он обращался с ними с уважением, соответствующим их рангу. Колонистов-изменников он выслеживал и наказывал.

Но он не испытывал к ним ненависти, во всяком случае не больше, чем Мэт Келлер ненавидел своих шахтных червей. Изменники были частью его работы, частью его рабочего дня. Они поступали так потому, что были колонистами, и Джезус Пиетро изучал их, так же как занимающийся биологией студент изучает бактерии. Когда его рабочий день заканчивался, его интерес к колонистам сразу же пропадал, если, конечно, не происходило чего-нибудь необычного.

Теперь этому пришел конец. Промчавшаяся по Госпиталю толпа разъяренных мятежников ворвалась из его рабочего дня в его родной дом. Он не был бы более рассержен, если бы они действительно побывали у него дома, круша мебель, убивая слуг, подсыпая яд домашним уборщикам и посыпая травяной ковер солью.

Раздался сигнал вызова. Джезус Пиетро снял рацию с ремня и сказал:

— Кастро слушает.

— Это Дженсен, сэр. Я говорю из вивария.

— Да?