— Конечно, я потрясена.
— Естественно.
Миссис Хэнкок произнесла с заднего сиденья:
— Хотела бы я знать, почему они не использовали парализаторы там, на стоянке.
— А ты ведь знал, что так будет, — сказала Лэйни. — Откуда ты знал это, Мэт?
— Хороший вопрос, — сказал Гарри Кейн.
— Понятия не имею, — сказал Мэт.
— Но ты знал, что это сработает?
— Да.
— Откуда?
— Это длинная история. Я, пожалуй, начну с того утра после вечеринки.
— Начни с самой вечеринки, — сказала Лэйни.
— Ничего не пропуская?
— Ничего. — Лэйни произнесла это слово с особой интонацией. — Я думаю, все может оказаться важным, Мэт.
Мэт пожал плечами, подчинившись с неохотой.
— Хорошо. Я встретил Худа в баре, в первый раз за последние восемь лет…
Джезус Пиетро и майор Дженсен стояли в стороне, наблюдая, как колонистов переносят на носилках в виварий. В другом конце Госпиталя на других носилках переносили тела убитых и раненых в операционные комнаты. Некоторых из них возвратят к жизни, полной здоровья и пользы, у других извлекут неповрежденные органы.
— Что это? — спросил Джезус Пиетро.
— Не знаю, — ответил майор Дженсен. Он отошел от двери, чтобы было удобнее смотреть. — Это напоминает что-то очень знакомое.
— Интересное мнение.
— Полагаю, это нарисовал колонист?
— Вы очень догадливы. Кроме них, в живых никого не осталось.
Майор Дженсен отошел еще дальше и стоял подбоченясь, слегка покачиваясь на носках. Наконец он сказал:
— Это предупреждение, сэр.
— Предупреждение? — Джезус Пиетро свирепо посмотрел на своего адъютанта. Затем он снова взглянул на дверь. — Черт возьми! Это действительно предупреждение.
— А внизу похоже на слезы.
— Предупреждение со слезами. Тот, кто нарисовал это, явно был не в своем уме. Предупреждение, предупреждение… Почему Дети Земли оставили нам знак, нарисованный человеческой кровью?
— Кровь. Кровоточащий… О, я понял. Вот в чем дело, сэр. Это кровоточащее сердце. Они говорят нам, что они против передачи преступников в банк органов.
— Такой позиции с их стороны и следовало ожидать. — Джезус Пиетро еще раз окинул взглядом виварий. Тела Хобарта к охранника уже унесли, но кровавые пятна на полу остались. Он сказал: — Однако их самих нельзя назвать слишком милосердными.
Тридцать тысяч пар глаз были устремлены на информационные экраны.