Читать книгу «Яростный поход. Танковый ад 1941 года» онлайн.

Пускающему слюни гауптману было что поведать о своем последнем танковом бое!..

Но кто бы его сейчас стал слушать? Вермахт победоносно наступал, и было недосуг обращать внимание на несчастного. Контузия — бывает и такое…

Вот и Дитрих лишь презрительно скривил губы, проходя мимо него.

А вместе с тем вести с передовой были, как минимум, противоречивы. Месяц боев на Восточном фронте не принес таких ошеломительных успехов, как во Франции. Красные отнюдь не горели желанием сдаваться сами или сдавать своих комиссаров и командиров. Многие, даже находясь в окружении, продолжали яростно и упорно сопротивляться. Таких, конечно же, уничтожали, но тратили на них драгоценное время, силы, ресурсы. Да и сами гитлеровцы несли весьма ощутимые потери.

А тут еще эти новые русские танки. О них ходили самые невероятные слухи и домыслы. Говорили, что ими управляют смертники, лично приговоренные страшным Сталиным к расстрелу. Другие клялись, что видели в открытых люках женщин в красных косынках. Третьи вообще говорили, что танки эти побольше наших «четверок» будут, однако ничего страшного в них нет. Правда, видели они их брошенными и в полуразобранном виде в наспех оставленных в первые дни войны мастерских или технических парках.

Дитрих Шталльманн не верил ни в одно, ни в другое, ни в третье. И несмотря на то, что происходил из католической семьи, был материалистом, больше верящим в надежность орудия, брони и мотора, чем в «мистику русских». Они, по определению, не могли произвести что-нибудь, что затмевало «сумрачный германский гений» в области инженерии или металлургии. Да, эти большевики неплохо сражались, подгоняемые евреями-комиссарами, но стадо не могло породить того, что под силу сделать только технически развитой нации.

До сих пор самым тяжелым танком, виденным им на поле боя, был французский «Сомуа» — несомненно неплохая машина. Но это уже был идеальный танк прошедшей войны, Первой мировой. И даже польские танки 7ТР были всего лишь лицензионными копиями английских «Виккерсов». Надо сказать, что снобы англичане весьма преуспели в их производстве. Неприятно было Шталльманну и засилье в Вермахте весьма неплохих чешских легких танков Pz.Kpfw.35(t) и Pz.Kpfw.38(t). Но чтобы русские создали непобедимый танк?! Es ist unmöglich! — Это совершенно невозможно!

С таким убеждением Шталльманн и вернулся в свою часть. Его экипаж, как и другие, занимался обслуживанием боевых машин перед боем. Вальтер Зибер укладывал унитарные 50-миллиметровые выстрелы в гнезда боекомплекта. Благодаря короткой гильзе снаряды были компактны, и это повышало удобство работы расчета и боевую скорострельность орудия.

Алекс Кнаге, оправдывая свое прозвище, орал на техников. Замасленная черная куртка, подвязанная на поясе, болталась на голом, лоснящемся от пота торсе. Рукава ее мели пыль.

Радист лежал в тени кустов и дремал.

Окончательно охрипнув, Кнаге подошел к ведру, чтоб напиться, и выплеснул остатки воды на Макса. Тот с проклятиями вскочил, и началась шуточная потасовка.

— Zurück! — Отставить!

Танкисты прекратили мутузить друг друга и встали по стойке «смирно». Вальтер Зибер тоже отложил очередной снаряд в сторону и вытянулся в струнку.

— Сегодня нам предстоит бой, информация о начале боевых действий засекречена. Всем быть в готовности. Сигнал к атаке — две красные ракеты.

— Яволь, герр оберлейтенант!

— Макс, пришли ко мне этого командира противотанковых самоходок, Виттмана. Нужно обсудить с ним вопросы взаимодействия.

— Есть!

Михаэль Виттман явился быстро, словно уже ждал, что его вызовут. И все такой же щеголеватый и чуточку самоуверенный. В ком другом Дитриха бы это раздражало, но он уже видел в деле этого командира der panzer-jager schwarm — истребительно-противотанковой роты. Его Sturmgeschutz-III оказались наиболее эффективными и для поддержки пехоты, и для разрушения русских укреплений, и, главное, — для борьбы с бронированными целями русских. А их в огромной армии Страны Советов было гораздо больше, чем об этом был осведомлен абвер. Вот это и стало главной темой разговора командира роты танков и командира «самоходчиков».

— Михаэль, у русских появились какие-то танки, я видел несколько из них в самом начале. Завязли в болоте. Но они меня не впечатлили.

— А я видел их в деле, Дитрих, и они меня очень впечатлили! В одиночку со своим орудием я сумел сдержать атаку восьми таких танков, подбил пять или шесть из них. Но и они перед этим разорвали в клочья несколько наших «троек»! Мой тебе совет, дружище, не стоит недооценивать русских…

Дитрих за этот сравнительно небольшой отрезок времени на Восточном фронте, уже насмотрелся на разбитую, а то и вовсе неповрежденную бронетехнику большевиков. Красные бросали свои танки, застрявшие на дорогах и переправах без горючего или по причине технических поломок. Несколько раз он даже фотографировался на фоне пятибашенных громадин Т-35 и даже из любопытства залазил внутрь этих монструозных, однако вполне функциональных механизмов. Но в большинстве своем Шталльманну попадались старые модели танков. Только пару раз он издали наблюдал застрявшие в болоте необычные танки русских. Но офицер победоносных танковых сил Вермахта даже и не думал, что у русских таких машин великое множество. И что именно эти необычные танки с наклонными броневыми листами являются самой массовой силой самой большой армии самого большого государства антигитлеровской коалиции!

Оберлейтенант Шталльманн скептически хмыкнул: все же он был старше по званию, офицер. Хоть Виттман и относился к СС, воюя на штурмовых самоходках дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер», уже тогда считавшегося элитным подразделением, он оставался унтершарфюрером, то есть по сути — сержантом.

Вскоре над опушкой леса повисли две красные ракеты. Это означало, что бой начался. Взревели моторы, лязгнули стальные траки гусениц, повинуясь магическому словосочетанию блицкрига: «Panzer, vorwärts!».

Несколько подразделений 11-й танковой дивизии, неуловимых «Призраков», рванулось вперед. Вместе с механизированной «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и еще несколькими пехотными и танковыми подразделениями.

Шесть танков роты оберлейтенанта Шталльманна вместе с двумя исправными трофейными русскими броневиками БА-10, они же — «Panzerspahwagen ВА 203(r)», выдвинулись на исходные позиции для контратаки.

Основные танковые силы панцерваффе были сосредоточены между Острогом и Дубно, а частично и в самом Остроге. В Дубно находились пока только артиллерийские и пехотные части. Так что танковые и механизированные соединения немцев предпочли не мешкать.

Когда «панцеры» прибыли к окраинам города, Дубно уже горел. Русские начали штурм, сосредоточив все свои силы. И несмотря на то, что русские уже и так потеряли огромное количество техники, в том числе и самой современной, в первые же дни войны, у них все еще оставались значительные атакующие силы. И основу их составили как раз танки новой конструкции.

Оглядев поле боя в танковую панораму, оберлейтенант Шталльманн крепко выругался. Бои шли уже на окраине Дубно, русские методично выжигали полевые укрепления огнеметными танками! Причем легкие гусеничные машины двигались с бесстрастностью роботов. Последующие мощнейшие взрывы фугасов, от которых задрожала земля, только подтвердили догадку Дитриха: большевики использовали дистанционно управляемые машины!

Офицер панцерваффе слышал о таких почти что фантастичных танках-роботах русских от финских солдат и офицеров. В зимней войне 1939 года большевики использовали их против массивных бункеров и дотов неприступной линии Маннергейма. Но информация была отрывочной и неточной. Также сослуживцы рассказывали, что вроде бы на танковом полигоне в Куммерсдорфе проводились испытания «танкеток-мин», управляемых по проводам. Но режим секретности и вездесущее гестапо не позволяли узнать подробностей.

Ну а стремительная атака «боевых роботов-танков» русских просто завораживала! Механизмы, не зная страха, рвались через изрытое воронками поле, сквозь разрывы противотанковой артиллерии. Они четко обходили препятствия и даже вели ответный огонь из пулеметов! А достигнув линии полевых укреплений германской пехоты, расцветали огненными сполохами взрывов мощных фугасов! Это страшное и завораживающее зрелище наполнило мистическим ужасом душу даже рационалиста Дитриха Шталльманна.