Читать книгу «Яростный поход. Танковый ад 1941 года» онлайн.

Николай Горелов аккуратно укладывал каждую бронебойную болванку в боеукладку передней башни. Развернувшись с трудом в узком боевом отделении, он глянул на лежащие особняком бронебойно-подкалиберные. Каждый из этих унитарных патронов[1] он получал на полковом складе боеприпасов под роспись. Снаряд с сердечником из карбида вольфрама был наиболее сильным средством борьбы с бронированными целями противника.

Бережно уложив снаряды, Николай вылез из башни. Его стрелок, с которым они делили тесное пространство башни, наоборот — нырнул внутрь. Ему еще предстояло проверить свой пулемет.

— Толя, держи снаряды к пушке главного калибра!

— Подавай!

Молодой пулеметчик главной башни Сенька Голубев передавал унитары радисту. Иван Матвеев, он же — заряжающий 76-миллиметровой пушки КТ-28, укладывал осколочно-фугасные и шрапнельные снаряды. Бронебойные снаряды, в принципе, к этой пушке тоже должны были быть. Но капитан Корчагин приобрел немало седых волос в общении с зампотыла, но так и не увидел в боекомплекте своих танков долгожданных бронебойных снарядов. Кроме того, болванки имели весьма низкую начальную скорость и явно недостаточную бронепробиваемость. Так что приходилось рассчитывать на то, что есть.

Работа всех одиннадцати танкистов из экипажа «сухопутного крейсера» продолжалась. Машина была большой, и нужно было успеть сделать все до того, как командир снова взмахнет красным флажком, командуя всем: «Полный вперед»! Наконец все механизмы были «перебраны», снаряды ко всем трем орудиям и патронные диски к пулеметам уложены на свои штатные места, приборы проверены.

— Ну что, честной народ, пора бы уже и пообедать!.. — выразил общее настроение старшина Стеценко.

— Замаскировать машину, — приказал капитан Корчагин. — А об обеде я распоряжусь.

— Вот это дело!

Экипаж нарубил в подлеске веток и даже несколько молодых деревьев и укрыл под ними боевую машину. Предосторожность была явно нелишней — весь день над Яворовским лесом, где расположились танки 67-го танкового полка 34 дивизии 8-го Механизированного корпуса, то и дело мелькали в легких кучевых облаках самолеты. И явно не наши… Как на грех, зенитного прикрытия не было, равно как и наших «ястребков». Командирам и летчикам приграничных аэродромов был отдан строжайший приказ: «На провокации — не реагировать»!

— Все летают и летают… — проворчал старшина, уплетая наваристую кашу с тушенкой из котелка.

Сочный украинский борщ подкрепил силы экипажа, а теперь можно было и поговорить.

— Что-то заваривается здесь, — неопределенно ответил Иван Матвеев. — Эх, пострелять бы!.. А то, чую, для моей пушечки и целей не останется, как погоним немчуру обратно. «Гремя огнем, сверкая блеском стали!», «Малой кровью и на чужой территории!»

Николай Горелов глянул на старшину. Тот ничего не ответил на реплику башнера, только еще сильнее застучал ложкой по котелку. Лейтенант знал, что Степан Никифорович Стеценко воевал с белофиннами. Говорить об этом он не любил, но по всему было видно, что зимняя кампания 1940 года была не такой удачной, как об этом писали в газетах или говорили по радио. Во всяком случае, капитан Корчагин из всего экипажа прислушивался к мнению этого крепкого крестьянского мужика, который в своих натруженных широких ладонях держал рычаги управления «сухопутного крейсера».

— Ваня, ты бы не шибко-то ухарствовал… — рассудительно ответил Николай.

— Да ладно, тебе Коля! Помнишь, к нам в клуб привозили кинокартину «Эскадрилья № 5»?! Как там наши империалистам дали!

— В кино воевать — каждый герой… Посмотрим, как-то оно обернется… — разорился на пару слов для «молодого» старшина.

У танка, протрещав мотором, остановился мотоциклет. С заднего сиденья слез капитан Корчагин. Танкисты быстро вскочили по стойке «смирно».

— Вольно. После обеда — всем отдыхать. Затем в четырнадцать ноль-ноль — проверка механизмов танка и дозаправка. В шестнадцать ноль-ноль — политзанятия. Разойдись!

— Есть!

На опушке леса, замаскированные, стояли танки — тяжелые многобашенные Т-35, могучие КВ-1 и КВ-2, новейшие «тридцатьчетверки». Но больше всех, конечно же, было легких танков БТ-5, БТ-7 и Т-26. Конечно же, они не могли сравниться с «тяжеловесами», но и в своей «весовой категории» были весьма серьезными противниками благодаря полуавтоматическим 45-миллиметровым пушкам. В боевом охранении стояли бронеавтомобили ФАИ, БА-10, БА-20. «Десятки» стояли «по-боевому» — задом наперед, повернув башню назад. Это делалось, чтобы защитить двигатель от попаданий пуль и осколков.

А в глубине расположились полевые танкоремонтные «летучки».

При взгляде на эту бронированную мощь дух захватывало, но лейтенант Горелов знал, что многие боевые машины прибыли сюда в довольно плачевном состоянии, в том числе и их многобашенные «сухопутные линкоры». Десять тяжелых машин и вовсе пришлось оставить в расположении части, в городке Грудек-Яггелонский, юго-западнее Львова, потому что ремонт на них завершен не был.

Танкисты полка 34-й танковой дивизии были подняты по тревоге 21 июня 1941 года в полночь. Машины заправили и вывели форсированным маршем на полигон. Фары и прожекторы танков и немногочисленных грузовиков не включали, соблюдали светомаскировку. На полигоне сразу же началась загрузка боекомплекта.

Двадцать второго июня в восемь часов сорок минут вечера командующий войсками Юго-Западного фронта генерал-полковник Кирпонос поставил задачу 8-му механизированному корпусу, в который входила и 34-я танковая дивизия, выйти в район Куровице, Винники и поступить в подчинение 6-й армии. К полудню часть танков сосредоточилась в указанном районе. Однако на подходе главных сил корпуса к району сосредоточения командующий 6-й армией генерал-лейтенант Музыченко поставил новую задачу: соединениям и частям корпуса сосредоточиться в лесу юго-восточнее Яворова, а с утра двадцать четвертого июня во взаимодействии с 6-м стрелковым корпусом перейти в наступление и отбросить врага за государственную границу.

Наматывая на гусеницы пыльные километры, танки прошли маршем до села Садовая Вишня. Здесь пока и остановились на постой. На привале оказалось, что многим машинам нужен ремонт, и серьезный. А много ли наремонтируешь с летучкой ПТАРМ — передвижной танкоремонтной мастерской?.. Нужна была сварка, замена крупных агрегатов, а ее без танкового подъемного крана не сделаешь. Вон, экипаж Гришки Парамонова, старшего лейтенанта, до сих пор долбаются, фрикцион починить не могут…

Т-35 вообще был танком капризным, не раз на маневрах эти танки ломались. Однако на парадах в Москве и Киеве многобашенные «сухопутные броненосцы» были настоящими «звездами». У военных эта машина получила неофициальное прозвище — «парадный танк». Ощеренные стволами пушек и пулеметами, тяжелые боевые машины о пяти башнях являли собой зримое воплощение советской бронетанковой мощи, так же, как летящие над ними ширококрылые четырехмоторные бомбардировщики ТБ-3 олицетворяли мощь воздушную. Правда, справедливости ради нужно сказать, что и число танков, принимавших участие в параде, было достаточно невелико. Например, 7 ноября 1940 года на парады вывели всего два десятка машин — по десять в Москве и Киеве.

Т-35 был практически на каждом агитационном плакате. Но в реальности толку от них особого не было. Наоборот, танк был «капризным» и часто ломался. Выходили из строя фрикционы, коробки передач, грелись двигатели, разлетались траки гусениц, не выдерживая нагрузки при резких поворотах.

Проблемы не только в 67-м и 68-м полках, вооруженных Т-35. У других танкистов были схожие проблемы. Тридцать четвертая танковая дивизия совсем недавно получила новую технику. Пока еще не ставшие знаменитыми «тридцатьчетверки» и могучие, непробиваемые КВ-1, настоящие монстры с шестидюймовыми морскими гаубицами в огромных башнях — чудовищные КВ-2 только лишь начали осваиваться танковыми экипажами. Непревзойденные боевые машины страдали еще неизбежными для новой техники «детскими болезнями». А «БТ-шки» и Т-26 эксплуатировались в танковых частях РККА довольно давно, и поэтому к началу войны изрядно растратили свой ресурс. Танкисты мрачно шутили: «У нас в дивизии революционная ситуация — низы не могут, а верхи не хотят!» Под верхами, конечно же, подразумевали новую бронетехнику, а под «низами», соответственно, — относительно давно эксплуатирующуюся в армии. Хотя шуточки такого рода отпускали с оглядкой на комиссаров и «компетентных товарищей» из Особого отдела. За одно неосторожно сказанное слово можно было в одночасье лишиться всего и в лучшем случае загреметь на заготовку леса для народного хозяйства. Естественно — забесплатно.

Но главное — вся эта прорва техники только начинала реформироваться в соответствии с новой военной доктриной. Управление, разведка и связь были не менее важны, чем толстая броня, мощные моторы и убойные орудия. Но, к сожалению, даже мало кто из офицеров это понимал.

[1] В артиллерии патроном называется любой унитарный выстрел (где снаряд и метательный заряд объединены гильзой). Равно как и гранатой называется любой осколочно-фугасный артиллерийский снаряд калибром до 76,2 миллиметров 9трех дюймов).