Читать книгу «Яростный поход. Танковый ад 1941 года» онлайн.

В вышестоящих штабах в Москве и вовсе считали прорыв границы 22 июня всего лишь «пограничным инцидентом». И не удивительно, ведь разведданные приходили противоречивые и неточные, связь и управление войсками были нарушены. И в этих условиях советские войска не только стояли насмерть в стальной обороне, но и предпринимали дерзкие контратаки — в соответствии с предвоенной концепцией боевых действий «малой кровью и на чужой территории». К сожалению, получалось с точностью до наоборот.

Николая Горелова мотало из стороны в сторону и нещадно било о выступающие металлические части. Натужно ревел двигатель, пока тяжелый пятибашенный танк лез по откосу. Многозвенные стальные змеи гусениц рвали в клочья молодую траву, разбрасывали комья подсохшей грязи.

Слева и справа наступали в едином строю его стальные собратья. Ядро сил составляли три тяжелых танка Т-35, шедшие клином. С флангов их поддерживали легкие БТ-5. На правом фланге их прикрывали бронеавтомобили.

БА-10 был самым массовым бронеавтомобилем Красной Армии. Удачная конструкция объединяла в себе хорошую проходимость, маневренность и броневую защиту. А огневая мощь и вообще была сравнима с легким танком! На бронеавтомобиль устанавливалась башня от легкого танка Т-26. В ней располагалась 45-миллиметровая пушка и спаренный пулемет «Дегтярев-танковый». Чтобы противодействовать танкам, силенок, конечно же, не хватит, но вот для пехоты это была трудная и весьма опасная цель.

Оба броневика двигались «по-боевому» — задом наперед, укрывая расположенный впереди двигатель всей кормовой проекцией. Их орудия коротко рявкали, выпуская снаряд за снарядом по окраинам хутора. Трещали спаренные башенные пулеметы.

Из хутора, превращенного немцами в миниатюрный укрепрайон, атакующим силам советских танков и пехоты отвечала противотанковая артиллерия. Три тяжелых танка форсировали реку вброд, словно настоящие крейсеры, и пошли по полю. Следом за ними продвигались пехотные части и легкие силы поддержки.

Вокруг них вздымались фонтаны взрывов немецких противотанковых пушек. Но их 37-миллиметровые снарядики не могли пробить экранированные и обладающие довольно сильной лобовой броней «сухопутные крейсеры».

Лейтенант Горелов бил по вспышкам осколочно-фугасными. После двух-трех снарядов некоторые орудия замолкали. Длинными очередями, не жалея патронов, строчили пулеметы в обеих передних башнях. Гитлеровцы попытались контратаковать, но плотный пулеметный огонь не давал им поднять головы.

Изредка грохала 76-миллиметровая пушка в главной башне. Николай глядел в триплексы, но все равно из-за дыма и пыли не видно было ни зги… По броне непрерывно щелкали пули.

— Коля, что у тебя? — раздался в наушниках танкошлема хриплый голос капитана Корчагина.

— В моем секторе видимость практически нулевая, противотанковая артиллерия противника ведет обстрел!

Горелов дослал очередной снаряд в казенник орудия. Затвор закрылся сам, грохнул выстрел. У крайней хаты хутора, где мелькали вспышки противотанковой пушки врага, поднялся черный султан взрыва. Так их, гадов! Как это ни странно, но особого страха не было — только опасение, что проворонил цель. Все-таки не зря проводили масштабные маневры еще год назад, да и до того тоже. Поэтому сейчас Горелов вертел башней, всматриваясь в дымно-серую пелену. Но вот видимость немного улучшилась — ровно настолько, чтобы Горелов сумел заметить трассеры, прошивающие дым, пыль и нашу пехоту.

— Командир, справа тридцать градусов — пулемет противника! — скорректировал стрельбу Николай Горелов.

Немецкий пулемет MG-34 лупил по нашей наступающей пехоте длинными очередями, прижимая ее к земле. Да еще и засевшие в крайних хатах гитлеровцы стреляли из своих карабинов. Пройти несколько сотен метров до околицы хутора в этой свинцовой метели было просто невозможно.

— Горелов, понял тебя, — раздался по ТПУ голос командира. — Сейчас мы их поджарим. Механик — короткая!

Бронированная громада «сухопутного крейсера» замерла.

Сверху раздался очередной выстрел 76-миллиметровой пушки КТ-28. Это орудие образца 1927/32 годов представляло собой танковый вариант полковой пушки образца 1927 года. КТ-28 имела длину ствола в шестнадцать с половиной калибров. Это обеспечивало скорость семикилограммового осколочно-фугасного снаряда 262 метра в секунду, а шрапнельного, весом шесть с половиной килограммов, — 381 метр в секунду. Несмотря на то, что танковая пушка имела более короткий ствол, унитарный 76-миллиметровый выстрел комплектовался гильзой такой же длины, что и у полевой пушки, но с меньшей массой пороха внутри.

— Огонь!

Еще один снаряд — шрапнельный, вслед за осколочно-фугасным взорвался на позиции немецкого пулемета. Тысяча маленьких смертей в виде круглых свинцовых шрапнелей превратила немецких пулеметчиков в горелый фарш. Более того, свинцовые пули ударили через проем окна по офицеру, снеся ему полчерепа и продырявив грудную клетку. Для молодого оберфельдфебеля война закончилась в ее первую же неделю. А его родных в далеком Гамбурге теперь ждало безрадостное стандартное извещение о «смерти за Фатерланд» и половинка овального медальона…

— Механик-водитель, поворот вправо! Старшина, жми до вон того пригорка!.. — капитан Корчагин с трудом перекрикивал гул и грохот, царившие в бронированной коробке. — Левым бортом к нему приткнись!

— Есть!

Огромный Т-35 схоронился за небольшой, поросшей кустарником возвышенностью. Командир экипажа, опытный танкист, поставил свою машину так, что над пригорком возвышалась лишь башня «главного калибра». А из-за склона выглядывал ствол «сорокапятки», передней артиллерийской башни. Танки почти дошли до окраины хутора. Оттуда велся интенсивный ружейно-пулеметный огонь, била малокалиберная артиллерия.

— Тяжелые, прием, я Главный. Перестроиться уступом и поддерживать пехоту артиллерийским и пулеметным огнем! — раздался в наушниках танкошлема голос капитана Корчагина. Он не только управлял танком, но и руководил атакой. — «Бэтэшки», перед! Сковывайте противника маневром, выявляйте и подавляйте огневые точки противника.

Легкие танки БТ-5 рванули на полной скорости. За счет своей маневренности и быстроходности они отвлекали расчеты противотанковых пушек гитлеровцев и сами стреляли из пулеметов на ходу. Детища непризнанного у себя на родине, в Соединенных Штатах Америки, талантливого танкового конструктора Уолтера Кристи с красными звездами на башнях поливали свинцом немецкие позиции.

Правда, ситуация осложнялась тем, что четкого взаимодействия все же не получилось.

Двигавшийся головным БТ-5 с поручневой антенной попал под перекрестный огонь немецкой противотанковой артиллерии. Броня «бэтэшек» не могла противостоять бронебойным тридцатисемимиллиметровым снарядам пушек Pak-37. Один немецкий снаряд попал в надгусеничную полку, второй сорвал гусеницу и расколол каток. Третий снаряд ударил в борт башни, точно под крепление «короны» поручневой антенны. БТ-5 так и остался стоять на поле брани скорбным обелиском…

«Расстелил гусеницу» и один из тяжелых танков. Причем это было не боевое повреждение. При резком повороте лопнул один из стальных пальцев, соединяющих траки гусеницы. Дело в том, что отношение длины опорной поверхности к ширине колеи у Т-35, так называемое значение L/B, равнялось 2,04, в то время как у немецких танков — 1,2 и 1,43. А у наиболее современного советского танка Т-34 — 1,5. Именно это соотношение очень важно: чем оно меньше, тем выше маневренность боевой машины.

Экипаж попытался покинуть танк, но из одиннадцати человек пятеро погибли сразу же под шквальным огнем немецких пулеметов. Был только один способ покинуть подбитый Т-35: выбираться через верхние башенные люки. А потом еще и прыгать с высоты более трех метров!

Была и еще одна пренеприятнейшая особенность у Т-35. Механику-водителю можно было открыть люк, только если передняя пулеметная башня развернута полностью влево. В данном же случае башню заклинило от попадания немецкого 37-миллиметрового снаряда. И человек оказался заперт наглухо в стальной коробке, выбраться он не мог, так как боевые отделения огромного танка не сообщались между собой…

Наша пехота, увидев крушение «сухопутного крейсера», порядком струхнула, отошла. Легкие танки тоже попятились. В бою наступил критический момент: или советские силы откатятся от хутора и не выполнят боевой приказ, или все же соберутся с силами и продолжат атаку…