Читать книгу «Яростный поход. Танковый ад 1941 года» онлайн.

Немцы тоже это понимали и выдвинулись вперед, намереваясь перейти в контратаку и отбросить русских. Пехоту прикрывали три танка, небольшие, с гранеными башнями и клепаной броней. К ним присоединился еще и похожий на гроб броневик. Немецкие танки и броневик стреляли из пушек и пулеметов с коротких остановок.

— Горелов, прикрой ребят! — скомандовал капитан Корчагин.

Подбитый танк стоял чуть впереди и справа, и немцы, которые пошли в атаку как раз в секторе обстрела передней пушечной башни. Горелов уже и сам, без напоминания, развернул башню и поймал в прицел серо-зеленый силуэт ближайшего танка с белой окантовкой креста и белой цифрой «7». Николай нажал на спуск, «сорокапятка» грохнула, но немецкий танк перемещался по полю довольно резво.

Лейтенант Горелов припомнил тактико-технические данные этого танка, которые все танкисты заучивали наизусть. «Наверное, чешский, из трофеев», — подумал он. Потом уже думать было некогда — Горелов повел по немецкому танку беглый огонь. Грохотала 45-миллиметровая пушка 20К, полуавтомат работал исправно, и Николай только то и делал, что вгонял очередной унитар с бронебойным снарядом в казенник орудия. Гильзы уже устилали практически весь пол башни, пороховые газы ели глаза, но лейтенант вел огонь, не замечая всего этого.

Трофейный легкий танк оказался сложным противником.

Он развивал скорость около пятидесяти километров в час на шоссе, двадцать километров в час — по пересеченной местности, при боевой массе около десяти тонн. Запас хода «чешского-немецкого» танка составлял 230 километров.

Снаряды немецких танков в ответ грохотали по броне Т-35, но пробить тяжелый экранированный корпус 37-миллиметровые болванки не могли.

Николай Горелов наконец-то подбил «чеха» — бронебойный снаряд полуавтоматической «сорокапятки» разнес ему правый ведущий каток. Мелкозвенчатая стальная лента гусеницы лопнула и сползла, словно шкура диковинной змеи. «LT vz.38» развернуло бортом к «сухопутному крейсеру» — то, что надо! Горелов всадил бронебойный в моторный отсек. Чешский танк загорелся, его заволокло дымом.

Со свистящим воем прилетели тяжелые снаряды немецкой гаубичной батареи. Тяжелые орудия калибра 15 сантиметров[12] стояли за хутором и непрестанно долбили по наступающим танкам и пехоте Красной Армии. Поле вздыбилось огромными фонтанами грязи и копоти. Раскаленные осколки секли нашу пехоту.

— Механик, вперед! Жми!!! — с трудом перекрикивая грохот взрывов, скрежет металла и гул двигателя, проорал капитан Корчагин. — В обход хутора! Нужно выйти им в тыл и подавить гаубичную батарею противника.

Стальной исполин рывком двинулся с места, развернулся и по широкой дуге стал обходить хутор с правого фланга.

Конечно же, лучше было бы поручить прорыв легким силам, но из приданных «БТшек» два, включая командирский, с поручневой антенной, были уже подбиты. Тонкая броня, всего тринадцать миллиметров толщиной, для 37-миллиметровых бронебойных снарядов немецких противотанковых пушек преградой не была. А расположенные по бортам топливные баки с авиационным бензином для мотора «М-5Т», танковой модернизации авиационного двигателя мощностью четыреста «лошадей», превращали легкие танки в спичечные коробки на поле боя.

Единственное, что могли противопоставить противнику БТ-5, — скорость и маневренность. Их максимальная скорость на гусеницах составляла полторы сотни километров в час, а на колесах — так и за двести! Но поле боя — не гоночный трек, особенно, если всего на нескольких машинах сосредоточен огонь противотанковой батареи! Огневая мощь без должного управления — это слепой боксер. С пудовыми кулачищами. Да вот только куда бить — не знает. Таким слепым боксером и оказались наши танковые и механизированные соединения.

Оба бронеавтомобиля БА-10 ворвались на хутор, используя свое преимущество в скорости. Но они тут же были подбиты огнем противотанковых пушек и ружей гитлеровцев. Броня у них была такая же тонкая, как и у БТ-5. Да и воевали экипажи бронемашин храбро и мужественно. Вот только тактика их действий также устарела с первыми залпами новой войны.

Бронемашины — относительно тяжелые, с мощным вооружением из пушки и пулемета БА-10 и ФАИ, а также легкие БА-20 — должны были прокладывать дорогу танковым армадам Красной Армии. В передовых дозорах, разведке их функции были далеко не ударными.

В ходе летних боев 1941 года средние бронеавтомобили использовались очень активно, причем зачастую наряду с задачами по разведке, связи и боевому охранению их часто использовали и для «общевойсковых» атак совместно с пехотой. А также и поддержки своих частей непосредственно на поле боя. Но в Вермахте, во первых, было четко налажено взаимодействие родов войск, а во-вторых, было довольно много противотанковых средств: и 37-миллиметровых пушек, и уже упоминавшихся 7,92-миллиметровых противотанковых ружей PzB-39. А вот советских ПТРД и ПТРС — соответственно: Дегтярева и Симонова еще не было. Они появились позже. В июле 1941 года Народный Комиссариат обороны выдал техническое задание, а уже в августе образцы советских «Панцерблитцев»[13] вышли на испытания и были приняты на вооружение. В дальнейшем это грозное оружие воевало до самой Победы.

Но в 1941 году устаревшая тактика ведения боя и невысокий уровень подготовки экипажей вкупе с общей неразберихой вели к неоправданно большим потерям. Тем не менее, при грамотном использовании, советские броневики могли с успехом бороться даже с немецкими танками.

Так, например, в пять часов утра 22 июня 1941 года командир танкового полка 5-й танковой дивизии 3-го механизированного корпуса полковник Богданов поставил задачу на проведение разведки взводу из шести бронемашин БА-10 старшего лейтенанта Суровцева. Машины вышли из расположения части примерно в половине седьмого утра. При подходе к заданному населенному пункту командир взвода организовал в лесу, по обе стороны от шоссе, засаду. Машины замаскированы так, что с расстояния двухсот метров их было трудно заметить.

В десять утра показалось гитлеровцы — до взвода мотоциклистов, которые были уничтожены внезапным огнем бронеавтомобилей БА-10 с дистанции двухсот-трехсот метров. Через полчаса на дороге показался легкий танк, ехавший на большой скорости. Командир одной из бронемашин первым же выстрелом из 45-миллиметровой пушки поджег его. Спустя десять минут к засаде приблизились еще два легких танка противника, которые также были подбиты и сожжены огнем советских броневиков. Чуть позже к месту, где стояли подбитые танки и мотоциклы, подошла колонна из полутора десятков танков и мотоциклистов. Своим внезапным огнем БА-10 вывели из строя сразу три танка и большое количество мотоциклов, чем вынудили остальные немецкие машины повернуть обратно. С подходом главных сил 7-й танковой дивизии 39-го танкового корпуса Вермахта, взвод старшего лейтенанта Суровцева отошел к своим. Таким образом, в результате грамотно организованной засады шесть бронемашин БА-10 подбили и уничтожили шесть немецких танков и большое количество мотоциклов.

Но несмотря на отдельные случаи успешного использования, в первые два месяца войны большая часть средних бронемашин приграничных округов была потеряна.

Не стали исключением и эти две бронемашины. Первая БА-10 получила прямое попадание в двигатель. Вопреки наставлениям, экипаж двигался не «по-боевому», а как обычно, чтобы хоть как-то компенсировать плохую видимость на поле боя. В итоге из этой дымной завесы к ним и прилетела роковая болванка калибра тридцать семь миллиметров. Она пробила броню радиатора и полностью вывела из строя мотор. Машина замерла, а еще через пару секунд ее накрыл залп немецкой 150-миллиметровой гаубичной батареи. Взаимодействие в немецкой армии между родами войск и правду было хорошо отлажено…

Вторую бронемашину в упор расстреляли два немецких танка… Силы были равные, но в панцерваффе экипажи были более опытные и опять же — взаимодействие…

Так что боевую задачу пришлось выполнять наиболее подготовленным, то есть экипажу капитана Корчагина. Пока пехота залегла и вяло отстреливалась, «сухопутный крейсер» врезался в оборону гитлеровцев. Причем врезался в прямом смысле, снеся крайнюю хату и разметав ее соломенную крышу. В хате была оборудована пулеметная точка, и «коса Гитлера» методично выкашивала нашу пехоту. А теперь ее расчет получил окончательный расчет под гусеницами «сухопутного линкора Сталина»!

Его экипаж стрелял во все стороны, Т-35 полз по хутору, уничтожая все на своем пути. Сейчас тяжелый советский танк находился в своей стихии: прорывал и крошил оборону противника. Конечно, оборона гитлеровцев была во многом импровизированной.

По злой иронии судьбы войска Вермахта собирались только наступать, так же, как и Красная Армия, — «громить врага на его территории и малой кровью». Серьезной обороны наступающие части гитлеровцев организовать не могли. Однако хорошо отлаженное взаимодействие родов войск, дисциплина и управление войсками позволило немцам уцепиться за хутор и оказать серьезное противодействие.

Так что в этом бою «сухопутные крейсеры» могли показать свои сильные стороны.

Вид бронированного монстра, от которого отскакивают 37-миллиметровые снаряды, ошеломил даже стойких потомков крестоносцев, буквально выдрессированных суровой прусской муштрой стоять насмерть!

Тяжело переваливаясь, русский танк пер по прямой и сворачивать не собирался. Внезапно прямо перед ним появился угловатый Pz.III с 37-миллиметровой пушкой. Серый «панцер» со стилизованной эмблемой в виде улыбчивого призрака протаранил стену сарая и выскочил на дорогу. Плоская башня с тонким 37-миллиметровым жалом развернулась в сторону советского великана. Грохнул выстрел. Бронебойный снаряд ударил в скругление главной башни, оставив кривой шрам на броне.

И тут же — ответный выстрел «сорокапятки» в правой передней башне. Бронебойно-подкалиберный снаряд с вольфрамовым сердечником, из тех что выдавались танкистам и артиллеристам РККА поштучно и под роспись, прошил лобовую тридцатимиллиметровую броню «Панцера-III». Советская противотанковая пушка 20К образца 1932 года обеспечивала начальную скорость бронебойного и бронебойно-подкалиберного снаряда порядка 760 метров в секунду, и этого было достаточно, чтобы сверхтвердый стержень из карбида вольфрама преодолел преграду в виде крупповской брони и снес голову механику-водителю. Продолжая свой молниеносный полет, карбид-вольфрамовый вестник неминуемой смерти ударил в боеукладку пушки. Столб пламени сорвал и отбросил черт знает куда плоскую угловатую башню немецкого танка.

А «сухопутный крейсер» навалился всей своей массой на горящие остатки изуродованного остова и со скрежетом отшвырнул его с дороги. Семидесятишестимиллиметровая пушка грохала не переставая. Осколочно-фугасные снаряды разметывали горящие дома, крошили оборону противника. Шрапнельные, поставленные на «удар», косили пехоту множеством маленьких смертей. Стрелки в пулеметных башнях вели огонь по бортам, не подпуская пехотинцев в мышиного цвета мундирах. Свинцовые осы жужжали над изрытым воронками хутором, сбивали штукатурку со стен, поджигали соломенные стрехи, жалили смертельно потомков тех, кого учила на льду миролюбию дружина Александра Невского.

[12] В гитлеровской артиллерии калибры пушек указываются не в миллиметрах, а в сантиметрах.

[13] От немецкого «Panzerblitz» — «броневая молния», или «молния для брони», — общее название противотанковых ружей в Вермахте.