-- Дабы служить верно и правильно следует очистить чувства и желания твои и научится управлять ими. И коль скажет хозяин - сие нельзя, то как бы не было сие желанно - укороти желание своё.
Снова поза шавки. Только теперь голова чуть выше, а перед носом - чашка или миска с водой. Запах свежей воды. Родниковой или колодезной. Чистой, холодной, свежей. С морозца. А у меня во рту... бетонная крошка. И я срываюсь. Головой вперёд ныряю в эту невидимую миску и... мощный рывок за ошейник подымает меня на дыбы. Снова станок. На этот раз - классическая дыба. Только без выворачивания плечей из суставов. Нет нужды. Спокойный голос Саввушки. Короткие тычки по ребрам, от которых у меня отнимается нижняя часть тела... Интересно, а как учат собак не брать корм от чужого человека?
Кто сказал, что "сухого водолаза" придумали в 20 веке? Полиэтилен - да. Но ведь годится и просто мешок из тонкой кожи.
-- Вершина служения - смерть за господина. Нет выше счастья. Отвести угрозу, защитить своим, им же выкормленным и выпестованным телом. Готов ли ты к этому? Не убоишся ли боли?
Я яростно трясу головой - киваю. Готов-готов. Сдохнуть, закончить все это - да с радостью!
-- Сними повязку с глаз. Положи руку на стол. Нет, только мизинец. Сейчас я ударю палкой по пальцу и кость его будет раздроблена. Потом, когда он загноится и почернеет, мы отсечём его и прижжём рану калённым железом.
Саввушка взмахивает свои дрючком, я инстинктивно отдёргиваю палец... Следует наказание. За неготовность отдать за господина мелочь - часть собственного тела. "И если глаз твой искушает тебя - вырви его. И если рука вводит в искушение - отсеки её". Искушает. Неисполнением служения.
Отличий удушения "сухим водолазом" от удавки - много. Например, при использовании удавки на собственной шее, можно видеть как опухает и наливается кровью отражение твоего собственного лица в глазах визави.
-- Господин ставит слуг своих на разные дела. И слугам должно говорить господину правду истинную. Ибо по словам их, судит он о делах. Лжа же господину есть грех стыдный и наказуемый.
Старинное русское слово "правёж". Обозначает процесс извлечения "правды" путём нанесения палочных ударов по ступням и лодыжкам. Палки называются "батоги". Хотя, зачем они здесь, когда есть Саввушкин дрючок. А лодыжки мои - вот они. Чтоб не ошибался, отмечая киванием головы, количество предметов. Немота не освобождает от ответственности.
Я снова вою, катаюсь по земле. Вдруг Саввушка опускается возле меня на колени и начинает гладить по голове, жалеть.
-- Холопчик, миленький, не обижайся. Если я не доучу тебя, то в деле, в жизни твоей может статься придёт случай. И предашь ты господина. Дрогнешь, не сумеешь, растеряешься, твёрдости не хватит... И стыдно тебе будет. Как Иуде, предавшего господа нашего. И пойдёшь ты и повесишься. А грех на мне будет - учитель худой.
Я рыдаю у Саввушки на плече. Да, я все понимаю "тяжело в учении - легко в бою". Я тебе благодарен, я стараюсь. Я буду верным, я для господина - все отдам, сделаю, исполню. Чтобы тебе, мой бесконечно терпеливый и добрый учитель, за меня стыдно не было... "Стокгольмский синдром" в натуральную величину?
Повтор. Снова мизинец на столе. Сжимаю зубы в предчувствии боли. Саввушка бьёт, но я не шевелюсь. "Отдать малую часть свою за господина своего". В последний момент, уже в ударе, Саввушка поднимает свой конец дрючка, второй конец упирается в стол, и палка не доходит до мизинца.
-- Господин не велел причинять тебе вреда. Ибо он любит тебя. Даже и не видав. А ты?
Да. Я тоже его люблю. Я его обожаю. Я... он... Он хороший. Он суровый, но справедливый. И очень хороший. Спас на стене и свёрнутое кольцо плети под иконой впечатываются в сознание. За закрытыми веками - тот же образ. Образ Спаса. Образ плети. Почти каждое упражнение или наказание заканчивается коленопреклонённой молитвой перед этими символами. Кажется, господь тянется к рукоятке господской плети. Кажется, плеть держит на себе Спасителя.
Глава 12
Все кончается. Как-то, когда-то... Саввушка возвращается с Верху, с мороза, чем-то расстроенный. Я сижу у стены на на цепи. Поза "сидящего пса". Вообще, холоп - в значительный мере "верный пёс". Даже по динамике движений. Никаких ног, коленей вперёд. Только язык вываливать не надо. Если Саввушка подойдёт и посмотрит в глаза - надо отвернуть лицо и смотреть в сторону. Прямой взгляд -- недопустим. Пока он не возьмёт мою голову в руки и сам не заставит смотреть прямо.
-- Счастье тебе привалило. Господин велел тебя привести. Ты рад?
Конечно. Только новость... такая волнующая. Я чувствую как подскакивает сердце. О Господи... Сейчас я увижу своего хозяина, своего владетеля. Самое дорогое, что у меня есть в жизни. Ради чего я умереть готов! Какой он? Что он скажет? Как посмотрит, какое впечатление я на него произведу? А вдруг я ему не понравлюсь? А вдруг он меня отошлёт куда-нибудь? И я не смогу видеть его? Как жить тогда? Без счастья, без возможности хотя бы изредка, хотя бы издалека увидеть его, хозяина моего?
-- Кончилось твоё учение. До срока. По-хорошему, надо бы тебя еще многому поучить. Да вот хозяйка торопится - хочет тебя внуку к Новому году подарить. А он как раз нынче к бабушке своей в гости приехал. Как они из-за стола выйдут, так нас и позовут. А пока еще одну вещь успеем сделать. Ты, когда тебя к боярыне приводили, смотрел на неё дерзко и удом своим дразнился. Так что, чтобы подарок внучку понравился, и ты при дарении хозяйку не осрамил, велела она уд тебе урезать. Под корень. Давай-ка к столу, пока время есть.
Цепки на ошейнике уже нет, Саввушка снял. Я плавно подымаюсь с колен. Я много чего насчёт колен своих научился делать - опускаться, подниматься, ползать. Оказывается, на коленях очень удобно. Двигаешься легко, будто течёшь. Не помогая руками, не двигая корпусом. Как во сне подхожу к столу. А как же я без этого? "Если смущает тебя око твоё - вырви его". Выкладываю своё хозяйство на стол. Саввушка, добрый человек, чтобы я не дёргался и пальцы вдруг не сунул под нож, связывает мне локотки за спиной. Легонько. Просто чтобы оградить от невольного движения. Я даже не обращаю на это внимание - он учитель, он знает. Его подручный вытаскивает откуда-то здоровенные клещи. По металлу. Чёрные, заржавевшие в сочленении, с окалиной в нескольких местах. Я смотрю прямо перед собой на икону. Спас-на-плети. Лицо Иисуса в радуге и расплывается - слезы. Мои. Не будут меня любить девки красные. Ну и не надо. Зато будет любить хозяин... Потому что... потому что я его обожаю. Потому что Саввушка научил меня служению. Беззаветному, самоотверженному, истинному. Я в лепёшку разобьюсь чтобы быть достойным любви господина моего.
-- Как, отроче? Готов?
Я киваю, не отрывая взгляда сквозь слезы от иконы. Сейчас будет больно. Но не долго. Я перетерплю. Чтобы служить ему. Чтобы быть с ним. Скорее бы...
-- Стой. Не так. Боярыня сказала "под корень". А ты куда мостишь?
Саввушка палочкой приподымает мой отросток, подручный долго елозит клещами по столу примериваясь. Пару раз лязгает вблизи цели, с натугой открывая и закрывая заржавевшие щипцы. Спас на стене улыбается сочувственно, умиротворяюще. Сквозь радугу моих слез.
-- Опять не так. Ну оттяпаем, а прижигать чем? Давай клещи в горн и раскалить.
У меня уже ни мыслей, ни чувств. Ну и правильно. Чтоб не вводил в грех дерзости - калёным железом,.. "Отсеки член, мешающий тебе". Ступор. "Пусть будет что будет". Устал...
Откуда-то сзади, от двери голосок:
-- Боярин в баню пошёл, велено привести. Быстро.