А вот еще...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Остальные птицы рассмеялись так громко, что на землю обрушился целый град снесенных яиц, а птичка-обидчик бросила на Гавбеггера такой злобный взгляд, что тот даже порадовался перспективе быть убитым через несколько минут.

Тор наконец завершил свои дела в углу ринга и встал с Мьёльнира, на котором сидел.

А вот и мы. Давно пора бы.

Бог-Громовержец превосходил Гавбеггера ростом раза в четыре, но ни медлительности, ни неповоротливости ему это не добавляло. Двигался он, правда, так, будто опасался что-то по неосторожности сокрушить.

Должно быть, я здесь единственный, кто не боится этого парня, подумал Гавбеггер и тут же поправился. Я и Библброкс — единственные, кто не боится этого парня. Библброкс, вероятно, думает, что сможет выиграть этот поединок.

И тут произошла очень странная вещь. С каждым шагом, что делал Тор по обугленной земле, он, казалось, становился все меньше и меньше.

Марево от жары, подумал Гавбеггер. Наверняка это из-за нее.

Но это было не марево. Тор действительно уменьшался, и ко времени, когда дошел до перекрестья выжженного на земле «X», рост у Бога-Громовержца сделался такой, что его вряд ли пустили бы на большую часть ярмарочных аттракционов без сопровождения взрослого.

— Эй, — произнес он. — В чем дело?

Гавбеггер удивленно заморгал.

— Думаю, во мне. С твоей точки зрения.

Тор ощупал свое крошечное тельце.

— Ты… того… извини. Это все Зафод придумал. Если бы я просто вышел и прихлопнул тебя, какой бы вид я имел в глазах зрителей? Просто громила, и все. А так, в объективах нацеленных на нас камер, все должно выглядеть куда лучше — это если верить Зафоду, а он в этих делах разбирается. — Бог нахмурился. — Хотя как-то раз он с этим просчитался.

В голове у Гавбеггера слегка звенело от нетерпения.

— И как все будет? Я становлюсь на колени, и ты меня фигачишь по голове?

Тор почти оскорбился.

— Чего? Нет-нет. Так не пойдет. Это заурядная казнь. Нам надо устроить для этих людей настоящее представление. И не только для этих. Все должно транслироваться по суб-эте.

— Суб-эте? Ни разу в нее не заходил.

— Ни разу?

— Нет. Там одна фигня. Мне подавай классическое кино.

— Вот бы все были, как ты, но это не так. Нынче в этой Вселенной все карьеры создаются и разрушаются только в суб-эте.

— Но ты же бог, зачем тебе карьера?

Тор потеребил бороду, забыв про несколько искусно заплетенных в ней новых прядей.

— Хороший вопрос, но и ответ на него я тоже знаю. Я много над этим думал. Мы же боги, значит, и эго у нас неземного размера, поэтому для поддержания здоровья нам нужна уйма любви и поклонения. Видел богов, из-за которых гибнут урожаи и пересыхают реки? Так вот, этих богов не любят. Это замкнутый круг, понимаешь? Ты даже представить себе не можешь, в какую депрессию могут впасть боги. Только что нами восхищались, и вот нас уже презирают. Поверь, я много думал.

Необходимое пояснение. Локи-Обманщик как-то сумел, пользуясь своим гипнотическим обаянием, убедить Асов в том, что решил исправиться, и открыл в Асгарде для богов психологическую консультацию. Клиентура его росла стремительно по мере того, как он избавлял одно божество за другим от комплексов вроде привязанности к единорогам и тому подобных. Тор и сам стал чувствовать себя значительно лучше и начал даже испытывать к брату некоторую симпатию, когда случайно узнал о том, что Локи заключил контракт с журналом «Ого-Го», и все сеансы терапии записываются и выкладываются в суб-эту. Хуже того, сеансы с Тором показались Локи слишком скучными, и он добавил в них побольше слез, вздохов и признаний насчет Эксцентрики Галлумбиц.

Гавбеггер глубокомысленно кивнул в знак того, что готов помочь в этом деле, хотя на самом деле он был готов только кивнуть.

— Круто. Теперь мне все понятно. Замкнутый круг. Ладно. Значит, поборемся немного?

Тор оглянулся через плечо проверить, не заподозрил ли его кто-нибудь в сговоре с противником.

— Для начала немного поболтаем. Ты, сука, угнал мой корабль, бла, бла, бла. Потом ты наносишь первый удар. Я делаю вид, что ранен. Может, похромаю немного. Туда-сюда, в таком аспекте. А потом БАЦ по кумполу, и песенка спета. Типа так, друг мой.

— Какая песенка?