Пять недель в Южной Америке: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Трупы умерших от голода усеивают обочины дорог от сертан до моря», — описывает де Алмейда.

«… странствование в антисанитарных условиях, за-грязненная пища, отсутствие воды для мытья и обеззараживающих средств… превращают это шествие в похоронный марш, в погоню за смертью», — заключает Кастро.

Всякие болезни цепляются за истощенный организм. Уж я не буду их перечислять из того длинного списка, что тщательно составлен Кастро. Голодных людей поражают не только болезни, но и слепота. «Дети, которые ходили, начали снова ползать», — отмечают очевидцы по-следствий засухи.

Наконец, уже дойдя до моря, беженцы погибают тысячами от инфекционных заболеваний.

Врач Фиальо рассказывает, что лагери для беженцев в засуху 1932 г. были наполнены тысячами дизентерийных больных, распространявших заразу вокруг себя. Дизентерийные заболевания были многочисленны, так как обессиленные больные не имели ни соответствующих сосудов, ни специальных помещений для отправления естественных потребностей. В помещениях тучи мух разносили их слизисто-кровавые испражнения.

Во время засухи 1877 года беженцы, скопившиеся в Форталезе, подверглись массовым эпидемиям оспы, желтой лихорадки и дизентерии. Среди 124 тысяч жителей этого города было зарегистрировано 80 тысяч оспенных больных. За 1878 год в Форталезе от желтой лихорадки, бери-бери, водянки, дизентерии и оспы погибло 56 791 человек.

Только в штате Сеара в засуху 1877–1879 годов по-гибло 500 тысяч человек, то есть половина населения.

Голодающие беженцы постоянно наводняют многие города побережья. В Ресифе, на болотах Копибарибе, возник целый «город хижин», который с каждой засухой обрастал все новыми лачугами. Большая часть беженцев вела тяжелую жизнь: их скверная пища обрекала их на продолжение голодных мук, пережитых в сертанах. Кастро специально обследовал условия жизни и питание этих обитателей «города хижин».

«Ловля крабов и сири (род земноводного), копошащихся в иле и тине этих болот, заставляет людей превращаться в земноводных. Вокруг Форталезы беженцы находятся в еще более бедственном положении, питаясь иногда лишь лесными травами, сваренными в соленой воде вместе с аруа (род моллюсков), водящимися в изобилии' в лагунах. Бедственное положение этих людей доходит до такой степени, что они едят даже яйца аруа. Яйца эти откладываются на стеблях водяных растений в виде маленьких розовых икринок, располагающихся нитями длиной до 5 см. В шариках содержится жидкость, напоминающая смесь крови и гноя».

Другие сотни тысяч беженцев в эти же годы ринулись от засухи и голода в Амазонию и там полмиллиона людей были истреблены малярией, глистами, бери-бери.

Поистине, Бразилия представляет «демографические гекатомбы».

В дальнейшем Кастро очень кратко рассматривает еще две области, названные им «области пониженного питания». (Он подчеркивает, что в план его работы «входит подробное исследование лишь первых 3-х областей Бразилии, где голод проявляется как общественное бедствие».) Это-наиболее благополучные области по наличию в них разнообразных видов продовольствия. В них производится 40 % всех пищевых продуктов страны. Однако эти продукты не попадают на стол тех, кто их производит.

В этих областях-центрально-западной и южной — сосредоточено наибольшее количество промышленных предприятий и наибольшее количество пролетариата. Многочисленные обследования, проведенные здесь, установили крайне низкое потребление молока, зелени, свежих овощей и фруктов пролетарскими слоями населения даже в столице Бразилии Рио-де-Жанейро. Такая же картина и во втором по величине городе страны-Сан-Пауло. Юг Бразилии в целом отличается самой высокой заболеваемостью туберкулезом.

В конце концов автор приходит к выводу, что и цен-трально-западная область и юг представляют «области хронического недоедания».

Автор заключает: «Бразилия представляет собой одну из голодающих стран земного шара. Как отдельные обла-сти, так и вся страна в целом страдают от тяжелых послед-ствий голода, вызывающего физический упадок ее насе-ления и социальную деградацию.

Население находится на режиме привычного голода…

Голод как общий, так и частичный представляет собой, вне всякого сомнения, фактор первостепенной важности, замедляющий все экономическое развитие страны. Из этого в высшей степени вредного в биологическом отношении хронического недоедания вытекает демографический упадок Бразилии. Голодания различного вида являются прямой причиной угрожающих показателей детской и общей смертности от инфекционных болезней, например, от туберкулеза, высокого коэффициента профессиональных заболеваний и инвалидности, а также низких показателей средней продолжительности жизни. Все эти статистические показатели отражают в основном режим голода и недоедания, на котором находится население страны. Голод медленно оказывает разрушительное влияние и на психический склад населения, лишает людей инициативы и обрекает их на апатию (не от этого ли пошла бразильская поговорка, что «бразилец родится усталым»? — Л. Р.).

Хроническое недоедание усилилось за последние годы за счет прироста населения без соответствующего увеличения производства продовольствия. За последние 15 лет (до 1946 г. включительно. — Л. Р.) население Бразилии возросло на 42 %, а производство предметов питания только на 25 %».

И вот последняя фраза из труда Кастро: «Экономический строй Бразилии оставляет человека безоружным перед лицом голода и болезней, постоянных спутников бразильца в его вынужденном одиночестве. Человек затерян в амазонских лесах, на безбрежных равнинах «сахарного» Северо-востока, на баийских плантациях какао, на болотистых землях штата Рио-де-Жанейро. Человек в Бразилии затерян на огромных ее пространствах».

В год путешествия в Южную Америку я был в нашей Средней Азии. Вот корейский колхоз в долине Чирчика близ Ташкента. Будний день, все взрослые на рисовых полях, со всех сторон окружающих поселок. Захожу во двор детского сада. У входа в один из домов стоят в ряд 40 шкафчиков, в каждом шкафчике висит чистое полотен-це, перед шкафчиками на камышовой цыновке стоят 40 пар тапочек. В доме, — сейчас «тихий час», — 40 ребят отдыхают каждый на своей постели. Другой двор, здесь — ясли. В глубине виноградника под навесом, обтянутым кисеей, стоят 20 колыбелек, в которых, раскинувшись кто как, безмятежно спят «ползунки». Каждый младенец — будущий строитель коммунистического общества и с самых первых шагов своей жизни он окружен заботой, вниманием и любовью нашего государства.

В 1948 году я работал в пустыне Кызыл-кум. Вот поселок Тамды, «затерянный в песках», но он совсем не затерян. Тамды — центр большого животноводческого района: на сотни километров вокруг пасутся тысячные отары каракулевых овец.

Лучший дом в поселке-школа. В полкилометре от поселка — пруд. Дважды в день воспитатели приводят сюда детей чабанов, живущих в особом интернате, пока отцы и матери их пасут стада в далеких песках. Такие пруды скоро будут у нас в каждом колхозе, каждом ауле. Они пре-образуют не только природу, они создадут новую жизнь.

В 1949 году я побывал в Сталинградских степях и полу-пустынях. Мы отыскивали лучшие земли для размещения государственных полезащитных лесных полос. А пока что зной стоял над выжженной солнцем низменной степью и Ергенями. Увидели темную зелень в балке. Знаем, — это «Дубовый овраг», где каким-то чудом рядом с пустыней растут великолепные дубы и ильмы.

Сворачиваем по дороге к нему. Вдруг перед нами ворота и маленькая девочка с алым галстуком предостерегающе машет рукой. Девочка объясняет — здесь сталинградский пионерлагерь, а она сегодня дежурная. В глубине балки в тени деревьев много домов и павильонов. Все, что было лучшего поблизости, жители легендарного города отдали своим детям. Их старшие братья и сестры-комсомольцы героического города — взяли шефство над лесными насаждениями в окрестностях Сталинграда.

В 1950 году я участвовал в экспедиции в Кашкадарьинской области Узбекистана. Мы производили оценку земель и пастбищ в районах предстоящего нового орошения. Машины наши то шли по жаждущим влаги пустыням, то через поля хлопчатника, уже раскрывшего свои коробочки с белоснежным волокном. Нам пришлось пересекать Туркестанский хребет. Перевалили мы через один скалистый гребень и спустились в чудную долину с рощами чинар, кленов, грецких орехов, акаций. Это опытное лесничество Узбекского министерства лесного хозяйства. На поляне у речки стоят несколько десятков белых палаток. Юные натуралисты Самарканда выехали сюда отдыхать и помогают опытной станции собирать семена для новых десятков и сотен таких же рощ. Согретые Сталинской заботой пионеры-юннаты помогают нам вырастить сады и леса.

В 1951 году я возвращался с изыскательских работ на трассе Главного Туркменского канала. Побывал в окрестностях Батуми. После знойных каракумских бар-ханов и соленосного русла Узбоя отдыхал взором на зеленых чайных плантациях, рощах бамбука, цитрусовых садах. Потом посетил Никитский ботанический сад в Крыму. Рядом с ним — Артек. Тысячи школьников бегут по дорожкам к морю. Их загорелые тела сверкают в брызгах крутой черноморской волны. Со всех концов нашей необъятной страны съезжаются сюда пионеры — наша смена. Они отдыхают и набираются здоровья и сил, чтобы лучше выполнять завет великого Ленина-учиться, учиться и учиться.

Это для них Сталин создал на Ленинских горах храм науки-новый Московский университет.

Иногда я прохожу по улице Халтурина в Ленинграде. На одном из лучших дворцовых особняков маленькая вывеска: «Дом престарелых ученых». Тут живут почтенные старцы, закончившие свой трудовой путь. И последние годы их жизни согреты заботой так же, как и тех «ползунков», что я видел в далеком отсюда колхозе.

У нас в Союзе десятки тысяч яслей, детских садов, пионерских лагерей, детских домов отдыха

Много надо вложить труда, чтобы расставить все их особыми значками на карте. А надо бы составить такую карту!