Пять недель в Южной Америке: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тропические страны изобилуют многочисленными Видами змей, иногда совсем безобидных, но чаще опасных своим смертоносным ядом. Нам посчастливилось ни разу не столкнуться со змеей, может быть потому, что змеи преимущественно ночные пресмыкающиеся и днем скрываются в таких местах, где их трудно потревожить. Большинство укусов змеями людей совершается в сумерки и ночью* когда змеи выползают за добычей. От змеиных укусов очень сильно страдает в Бразилии местное население, как правило, не имеющее обуви. Чаще всего змея «жалит», то есть кусает своими зубами, ноги, причем укус редко приходится выше колена, обычно же — немного выше щиколотки. Ботинки с плотными гетрами, а еще лучше, высокие сапоги являются надежной защитой от змеиного укуса.

По американским источникам, Бразилия среди государств Нового Света занимает первое место по количеству человеческих жертв от змеиного яда. «Змееведы» США устанавливают, что число укусов ядовитыми змеями в Бразилии превышает 15 тысяч в год, из них 5 тысяч среди населения оканчиваются смертельным исходом.

Ученые янки с биржевой расчетливостью определили, что Бразилия ежегодно теряет 7 500 тыс. долларов от укусов змей, цинично оценивая «стоимость» каждого погибшего в расцвете сил и работоспособности работника в 1 500 долларов.

Столь невысокий «курс» человеческой жизни имеет объяснение в том, что «благородные белые» колонизаторы Бразилии ходят обутыми.

Должно быть только что приведенным выше коммерческим расчетом («потеря» Бразилией 7 500 тыс. долларов от укусов змей) объясняется организация в Сан-Пауло Змеиного института. Охочие до экзотики туристы тысячами посещают это учреждение, которое паулисты (жители города Сан-Пауло) называют Бутантан, а американцы — Змеиная ферма.

Казалось бы, благороднейшая задача стоит перед сотрудниками этого оригинального, воистину экзотического, учреждения-спасение человеческих жизней и борьба с последствиями укусов ядовитых гадов. Но что может сделать этот институт, находящийся на южной окраине страны, в огромном удалении от наиболее «змее-опасных» областей, население которых лишено какой бы то ни было медицинской помощи? По официальным сведениям, в Бразилии в 1944 г. было всего 13 760 врачей, сосредоточенных главным образом в крупных городах, 25 % населения совершенно не обслуживаются врачами.

К исходу четвертого дня мы спустились вниз. Заботливый доктор Жил прислал нам навстречу восьмиместный «форд» (пикап-лимузин), дожидавшийся нас в начале автодороги. Несмотря на усталость, наступившую уже темноту и мои настоятельные приглашения, наши помощники отказывались ехать с нами. Один уж было решился усаживаться в машину, но второй что-то сказал ему, и оба они пошли пешком оставшиеся 4–5 км.

Переводчик разъяснил нам наше естественное недоумение: «цветным» не полагается ехать вместе с белыми, да и для нас, дескать, это-по здешним порядкам — «нехорошо».

По просьбе Жила надо было отобрать по одному экземпляру всех растений для пополнения гербария заповедника. Оставаться еще на день мы здесь не могли, так как ожидалось, что 4–5 июня «Грибоедов» придет в Рио, и мы почти всю ночь разбирали с Леонидом Федоровичем собранную коллекцию.

Итог нашей работы в лесах заповедника: три цинковых ящика гербария, два мешка почвенных образцов и древесины, ящик и большой пакет с живыми растениями.

Утром к завтраку пришел Жил. Он живо интересовался нашими впечатлениями о заповеднике. Мы рассказали ему о густой сети государственных заповедников у нас в Союзе, охватывающих все природные особенности нашей страны. Он был искренне поражен, когда мы стали перечислять заповедники, которые приходили на память.

Еще более он удивился, узнав, какая большая научно-исследовательская работа проводится в наших заповедниках. Он жаловался, что до сих пор в бразильской науке очень сильно немецкое влияние, которое за послед-нее время усиленно вытесняется американским. Ученых — «настоящих бразилейро» очень мало.

Ему, Жилу, очень хочется посетить СССР, так как от многих иностранцев он слышал, что наука в России развита очень высоко. Он давно добивается командировки, но по не известным для него причинам в Министерстве земледелия, которому он подчинен по службе, ему обещают научную командировку только лишь в США.

Почти до полудня затянулась наша беседа. Наконец, после традиционной чашечки кофе, мы распрощались с приветливым директором Национального парка.

В наше распоряжение Жил предоставил тот самый пикап-лимузин, что встретил нас накануне в лесу. Убрав две задние скамейки, мы смогли разместить наши сборы. Жил сконфуженно передал через нашего переводчика о своем опасении, что бензина в баке может не хватить до Рио. Мы тотчас ответили, что бензин «берем на себя».

Мы решили ехать не прямо в Рио, куда шоссе идет почти все время вдоль уже знакомой железной дороги, а через лежащий неподалеку городок Петрополис, соединенный со столицей совсем недавно законченной авто-страдой.

На выезде из Терезополиса шофер остановил машину и о чем-то заговорил с нашим «традукторо»*. Оказалось, что он спрашивает, у какой фирмы мы предпочитаем брать бензин. Для нас это, понятно, не имело значения, но для шофера важно было купить горючее у той фирмы, где он известен уже как постоянный клиент. Он хотел бы заправиться у Форда.

— Ну, Форд, так Форд, — согласились мы.

Поехали дальше. Поворот, перекресток-и снова остановка у бензоколонки с большими буквами на синем поле, такой же шрифт, как на машинах «Ford».

На противоположном углу тоже бензоколонка, но уже «Esso», и на остальных углах перекрестка еще по фирме, предлагающей горючее: «Texas» и вездесущий «Shall». Все четыре конкурента на одном перекрестке! Понятно беспокойство шофера: тут не скроешься от взора Форда, если вдруг вздумаешь купить горючее у Шелла. И в порядке поощрения «верности» нашего шофера Форду рабочие окатили машину водой уже бесплатно.

Петрополис — город немного крупнее своего соседа Терезополиса. Он является тоже дачным местом, изобилуя в большей мере фешенебельными виллами и дачными коттеджами. На одной из уютных площадей мы увидели стоянку… извозчиков напротив ожидающих пассажиров такси. Пароконные экипажи на дутых шинах театрализованно-вычурно разукрашены, извозчики тоже, только что не загримированы. Извозчики здесь, в Петрополисе, сохраняются не как «транспорт», а лишь как развлечение, как своего рода музейная редкость, которой потешаются весельчаки-кариоки, «убивающие время» в Петрополисе.

За Петрополисом, лежащим в межгорной долине, широкая лента автострады легко взбегает на хребты, пересекает овраги и ущелья, прорезает голые скалы, либо теряется в гуще тропического леса.

Содержание дороги в хорошем состоянии доставляет немало хлопот муниципалитету Рио, на средства которого она построена для обслуживания избирателей и содержателей этого муниципалитета. После каждого дождя, если не размоет бурным потоком в каком-либо месте дорогу, то занесет смытой со склонов почвой или завалит глыбами камней. И тогда возле такого участка длинными вереницами выстраиваются шикарные автомобили, пока регулировщики пропускают их по временному объезду или мостику, вокруг которого теснятся измазанные потом и грязью полуголые дорожные рабочие. Реклама «Дорога Рио-Петрополис не зависит от погоды» обязывает муниципалитет быстро устранять повреждения.

С дороги открываются великолепные виды на горную страну, на ее долины с фермами и дикие ущелья, затканные густой сеткой лиан.

Мне особенно понравились те участки шоссе, где оно отсекает горные склоны, и здесь в «отпрепарированном виде» можно наблюдать всю сложную структуру тропического леса. Хороши также скалистые участки, где не только в трещинах сосредоточено множество растений, но и к голому камню приросли роскошные бромелии, а сверху иной раз свисает расцвеченная огненными цветами кустарниковая ползучая лиана кортисейра*.

Автострада Рио-Петрополис разрекламирована в путеводителях и на уличных щитах так же, как кока-кола. Только есть разница: кока-колу приглашают пить всех, а право пользования этой виа маравильоза* приобретается лишь с покупкой в личное пользование роскошного лимузина. Общедоступный автобусный билет не дает права проезда по этой «дороге избранных». Автобусы и грузовики в Петрополис ходят по другой дороге, а на въезде на трассу со стороны Рио стоит специальный пикет: полицейские останавливают автомобили непрезентабельного вида или обладающие малой скоростью и жезлом указуют им путь на обыкновенное, так сказать, грузо-пассажирское шоссе. Прокатившихся же по дороге с той стороны эти же полисмены штрафуют. Не будь на пикапе заповедника жестянки с надписью «Сервисо флорестал»*, мы не избежали бы этой кары за проезд в полугрузовом автомобиле.

На полпути до Петрополиса воздвигнут не менее рекламируемый, чем автострада, Китандинья — отель.

Компания владельцев Китандиньи в рекламных буклетах* вещает: «В отель Китандинью ведет дорога цветов». Действительно, близ этой гостиницы, вдоль асфальтового полотна, насажены на несколько километров широкие полосы гортензий. Только жадный до наживы лавочник мог так испакостить роскошную тропическую природу этими мертвыми цветами.

Китандинья — это такой же «рулеточный отель», как знакомая уже нам гостиница в Араша. «Пропускная способность» его столь же велика, если не больше, но и он оказался в таком же бедственном положении из-за запрета игры в рулетку (временного, как утешают себя владельцы).

Близость к столице облегчает участь акционеров Китандиньи: в ней устраиваются различные панамериканские конференции. Наезжают делегаты, сотни газет шлют своих корреспондентов, — для гостиницы наступает короткий «бум». Такую очередную конференцию США устроили в сентябре 1947 г.