— Мама! Как ты? — Нат первым добежал до нее. Встав рядом с ней на колени, он спросил: — Тебе больно?
— Немного. — Боль в нижней части спины была мучительной. Повернув голову и слабо улыбнувшись Нату, она поинтересовалась: — Себ спускается сюда?
— Да, вместе с Руби. — Нат убрал с ее лица мокрую прядь жест был преисполнен такой нежности, что у Лотти сдавило горло. — Бедная мамочка, надо было надеть шлем.
Лотти кивнула. Какая ирония: голова — это единственная часть ее тела, которая не пострадала.
— Мама! — Это уже была Руби. Она подбежала к Лотти вместе с Себом, которого держала за руку. — Ты летела!
— Знаю. — Лотти поморщилась. — Я была в небесах.
— Наверняка хотела привлечь всеобщее внимание, — наклонившись над ней, весело заявил Себ. — Думаю, ваша мама надеялась, что кто-то заснимет ее полет на видео, чтобы потом она могла продать запись какому-нибудь телеканалу. — Он похлопал Лотти по спине. — Как ты? Помочь встать?
Встать?
— Я не хочу показаться тебе слабой тетехой, — сказала она, — но боюсь, что тебе придется вызвать «Скорую».
К тому моменту, когда Лотти устроилась на отведенной ей больничной койке и доктор отправился записывать результаты осмотра, было уже шесть вечера. Себ и дети, которым снова разрешили зайти в палату, сгрудились у двери. Они все еще были в куртках и зимних ботинках. Нат и Руби, глядя на капельницу и гипс, взирали на мать с особым уважением.
Боль, исходившая из спины, все еще была очень сильной, но больничные анаболики делали свое дело. Лотти поцеловала Руби и Ната и посмотрела на Себа.
— Врач сказал, что мне придется провести здесь неделю. Обследование показало гематому одной из почек. Это что-то вроде синяка или ссадины. Как бы то ни было, мне придется пролежать здесь, пока она не исчезнет.
Известие удивило Себа.
— Неделю. Черт побери.
Действительно «черт побери». Один короткий спуск на тобоггане — и она прикована к кровати в главной больнице Челтнема с переломом левой ноги, сильным растяжением правого запястья, ушибом нескольких ребер и поврежденной почкой.
И с куропаткой на грушевом дереве.[44]
— Проблема только в том, как быть с детьми. — Лотти лишь об этом и думала с тех пор, как выяснилось, что она стала полноправным членом общества любителей зимних видов спорта. — Марио на Тенерифе. Крессида в Ньюкасле, так что она не сможет посидеть с ними. Если бы ты съездил ко мне домой и нашел телефон, оставленный Марио, я бы позвонила ему и попросила приехать. Но сегодня вечером все равно надо что-то делать.
— Эй, не паникуй. — Себ присел на край кровати. — Наверняка можно попросить кого-то еще. Например, родителей одноклассников.
— У меня было несколько телефонов, они были записаны в блокноте, который лежал в моей сумке. — Лотти проклинала себя за неорганизованность. — Но сумку украли в прошлом году, а восстановить номера руки не дошли. Я не ожидала, что может такое случиться… О Господи, надо же было Марио уехать.
— Ладно. Без проблем, — сказал Себ. — Я их заберу.
— Что? — У Лотти екнуло сердце: Себ уже предупредил ее, что сегодня вечером у него важная деловая встреча, поэтому она даже не решалась просить его. — Но как же?..
— Я просто отменю ее, ладно? Эта парочка переночует у меня. — Он потрепал Ната по голове и усмехнулся. — Как вы на это смотрите, дети? Довольны? Или вы предпочли бы провести ночь где-нибудь еще?
— Мы переночуем у тебя, — восторженно заявил Нат. — Мы сыграем в «Монополию»?
— Может быть. Руби, а ты что скажешь?
— А в скреббл? — с надеждой спросила Руби.
Ох, слава Богу. Ощутив, как с нее свалился груз ответственности, Лотти улыбнулась Себу и прошептала:
— Спасибо. — Затем она обратилась к Руби и Нату: — А вы оба должны пообещать, что будете хорошо себя вести.
Нат тут же оскорбился:
— Мы всегда себя хорошо ведем.
— Ладно. Вам понадобится ключ от дома. — Лотти указала на шкафчик, в котором лежала ее сумка. — И еще: вы могли бы заскочить в Хестакомб-Хаус и рассказать Тайлеру о случившемся? Телефон Марио написан на клочке бумаги и лежит где-то в кухне. Кажется, на прилавке.
[44] Слова из английского рождественского гимна «Святки».