Марио лихорадочно соображал. Последнее, что он помнил о вчерашнем вечере, — это когда он позвонил Джерри и договорился встретиться с ним и его девушкой-ковбоем Пэм после их занятий в танцевальной студии. Он озадаченно почесал затылок:
— Где я?
— В гостевой.
— Что? В твоей гостевой? — В последний раз, когда он спал здесь, стены были голые, а обстановка включала только велотренажер, которым ни разу не пользовались, и старую гладильную доску.
Джерри смутился:
— Ну, здесь было не очень уютно. Пэм уговорила меня сделать ремонт. Она выбирала обои и все остальное.
Сейчас гостевая напоминала огромные старушечьи панталоны с рюшами. Когда в следующий раз Джерри обзовет его унылым ублюдком, у него будет возможность нанести ответный удар. Потянувшись за кружкой чаю, Марио спросил:
— Я вчера много выпил?
— Скажем так: бутылка скотча, которую я купил отцу на Рождество, сейчас пуста. И мне пришлось конфисковать твой телефон.
Гм, что-то такое было. Марио смутно помнил, как безнадежно сражался за свой телефон.
— Что ты замолчал? Расскажи почему.
— Ты все время звонил Эмбер. Ну, пытался ей позвонить. После первого звонка она отключила свой телефон. — Джерри ухмыльнулся и поскреб свое огромное пузо. — Но ты послал ей несколько сообщений, ну, что ты очень надеешься, что она получает удовольствие от конференции партии тори.
— Господи.
— Это было только начало. Ты еще прошелся по Квентину. И по его родителям. Ах да, ты сказал Эмбер, что не спал ни с кем много месяцев, что ты любишь ее, что она совершает главную ошибку своей жизни, оставаясь с этим скучным старым хрычом, который…
— Хватит, хватит! Больше ничего не говори!
Джерри выглядел очень довольным собой.
— Вот поэтому мы силой отобрали у тебя телефон.
— Черт. — Марио сжал голову руками. — Черт, черт.
Джерри скромно сказал:
— Можешь поблагодарить, если хочешь.
— Отлично! Замечательно! И когда бы вы хотели поехать?
Менеджер туристической компании была одета в кислотно-желтую блузку, на ее лице, будто приклеенная, застыла жизнерадостная улыбка. Ее речь изобиловала восклицательными предложениями, что действовало угнетающе в полдесятого утра, когда голову раздирала боль величиной с ратушу Челтнема.
— Сегодня, — ответил Марио.
— Сегодня! О, восхитительно! Так, и куда конкретно на Тенерифе? Полагаю, туда, где кипит жизнь!
— Давайте посмотрим, что есть в наличии, а потом я решу. — Марио дернул головой в сторону компьютерного монитора, стоявшего у нее на столе.
— Конечно! Давайте! Итак, сколько вас едет?
Марио предпринял глупую попытку пошутить.
— Сколько меня? Я один. Я есть в единственном числе, насколько мне известно.
— То есть… ой, простите. — На лице менеджера отразилось искреннее изумление. — Вы едете в отпуск один?
— Да. Именно так.