Захотелось курить.
Он присел рядом с хныкающей Динарой, пошлепал себя по карманам, вытащил пачку сигарет и зажигалку… А потом вспомнил. Нельзя. Наверняка взрывом гексогена разорвало газовые трубы в доме. Чиркни спичкой — и кирдык. Да, да… Надо вспомнить, как себя вести в этой ситуации.
Так…
«Вот же я тормоз!» — Сашка машинально хлопнул себя по лбу. А потом бросился к выходу из бара.
Увы.
Огромная, почти в человеческий рост, груда камней напрочь отрезала выход.
И что теперь делать?
А просто. Сидеть и ждать. Ни в коем случае не разбирать завалы. Стронутый камень может обрушить лавину железобетонных осколков. И все время подавать сигналы. Стучать по трубам, разговаривать, песни петь. У спасателей есть эти, как их… «Минуты тишины», что ли? Раз в полчаса останавливают работы и прислушиваются. Осталось узнать, на месте ли спасатели? А как узнать? А никак.
Сашка отключил фонарик. Посмотрел на экран. Из дома он вышел ровно в четыре. А теперь уже восемь вечера. Это ж он часа три с половиной без сознания провалялся? Значит, спасатели должны уже быть на месте. Жена уши оторвет, потом истерику устроит…
— Дина, ты петь умеешь?
— Что? — впервые более-менее осмысленно ответила она и посмотрела на него.
— Петь умеешь?
— А что именно?
— Не важно…
Он выключил фонарик и на двух человек упала темнота.
В пробитую бетонным острием дыру медленно капала тягучая кровь. Кровь собиралась в струйки и текла сквозь камни и глину в земное тело, внезапно покрывшееся оспинами выдавленных прыщей. Человечество белым гноем размазывалось по коже планеты.
Но ни Сашка, ни Динара об этом еще не знали. Они просто задремали, обнявшись в полуразрушенном подвале.
Сашка проснулся от того, что на лоб упала холодная капля. Он вздрогнул от удара, открыл глаза и снова ничего не увидел. Динара тихо сопела где-то под мышкой.
Кап!
Новая капля обрушилась с невидимого потолка.
Кап!
Он утер текущую со лба влагу. Дина даже не пошевелилась.
Кап!
Он осторожно повернул голову.
Кап!
Вода ударила в висок.
Он зашевелился, Дина что-то буркнула во сне, потом вдруг вскочила, закричав.
— Тише, тише, тише… — прижал он ее к себе. Верное дело, истерящую женщину надо обнимать и прижимать. Только так она успокаивается. Впрочем, можно еще пощечину дать, но это совсем уже крайний случай.
— Ты кто? — внезапно спросила Динара, и голос ее перекрыл капающую воду, эхом отразившись от бетонных обломков.
— Саша, я. Саша, — ответил он, гладя ее по мягким волосам.