Михаил Васильевич Фрунзе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Томительное ожидание смертельного конца затянулось. Уже многих увели из камеры, и они исчезли навсегда. Им на смену подбрасывали других смертников. И эти вскоре тоже исчезали. А о Фрунзе как будто бы забыли. Итак, в смертельном ожидании, с постоянным ощущением веревки на шее, пробыл он в кошмарной камере свыше двух месяцев. Нередко смертники от двух дней такой невыносимой пытки сходили с ума, а он, мужественный, сильный духом, сумел пережить столь долгий срок сплошных страданий и терзаний.

И вдруг пришло спасение! После суда над Фрунзе и Гусевым их защитники подали кассационную жалобу, ввиду допущения судьями многих нарушений судопроизводства. И вот, наконец-то, в главном военном суде рассмотрели эту жалобу и вынуждены были отменить смертный приговор.

Получив извещение об этом, один из защитников немедленно отправился в тюрьму, чтобы обрадовать Фрунзе и Гусева. Было уже за полночь, В эти ночные часы смертники особенно чутко, прислушивались, так как обычно именно ночью, под утро, выводили на казнь.

Вдруг открылась дверь в камеру, и тюремщики позвали Фрунзе и Гусева. Все вздрогнули, переглянулись. Большинство облегченно вздохнуло: не их черед. А Фрунзе и Гусев поднялись с нар и пошли. Они не сомневались в том, что их ведут на виселицу.

Неожиданно привели в тюремную контору. И тут-то Фрунзе и Гусева встретил защитник и сообщил им об отмене приговора. Фрунзе сначала не поверил: ему казалось, что защитник, обманывая, хочет в последнюю минуту утешить их этой ложью. Тогда защитник показал телеграмму, полученную из Петербурга. Но и это не убедило Фрунзе. И только когда стали снимать с него кандалы, он понял, что может еще жить, что, может быть, доживет и до свободы…

Теперь его перевели в общую камеру. Здесь помещались не только политические, но и уголовные заключенные. Трудно было ужиться в таком обществе, среди людей порочных, неисправимо преступных, ожесточенных, нелюдимых. Но мягкий, ласковый характер Фрунзе, его доброта, отзывчивость располагали к нему даже самых закоренелых, отпетых уголовников. Даже они считались с ним и часто просили его быть судьей в их спорах.

Но особенно уважали и любили Фрунзе политические заключенные. Они избрали его своим старостой. От их имени он настаивал перед тюремным начальством на улучшении условий тюремной жизни. Под его руководством политические заключенные вели борьбу против произвола и насилия. Для них он был другом, всегда отзывчивым товарищем, помогавшим им и в политическом просвещении и в занятиях по общему самообразованию.

Томясь в тюремном заключении, Фрунзе рвался на волю, к активной революционной борьбе. Как-то в тюрьму прислали свыше ста матросов, осужденных на каторгу за участие в свеаборгском восстании. Вскоре среди матросов начались разговоры о побеге. Было решено устроить подкоп. Узнав об этом, Фрунзе принял деятельное участие в разработке плана подкопа и в организации побега. Задумали прорыть проход из-под тюремного здания на улицу. Работа была трудная. Заключенным приходилось спускаться с верхнего этажа по вентиляционной трубе с риском оборваться, упасть и разбиться. Работали ночью. Спускались поочередно, сменяя друг друга каждые два-три часа. Подкоп подвигался успешно, без помех, быстро. Уже прошли через тюремный двор, оставалось еще несколько метров, а там улица, желанная свобода. Но неожиданно произошло несчастье: по тюремному двору проезжали телеги с дровами, и вот один, особенно нагруженный воз провалился. Подкоп обнаружили, началось расследование; заключенных, особенно Фрунзе, как главаря заговорщиков жестоко избили.

Опять прошло много томительных месяцев, а расследование по делу о покушении на Перлова все тянулось. Тем временем против Фрунзе накапливался другой обвинительный материал.

После заключения Фрунзе в тюрьму аресты в Шуе и Иваново-Вознесенске еще более участились. В охранке подобрался большой материал против арестованных: отчеты, уставы, протоколы, прокламации, письма. Все эти материалы были использованы для проведения в феврале 1910 года большого судебного процесса по делу Иваново-Вознесенской партийной организации.

В качестве обвиняемых были привлечены тридцать восемь большевиков, в том числе и Фрунзе. Многих приговорили к заключению в крепость и в ссылку на поселение. Некоторых же, наиболее опасных, осудили на каторгу. Фрунзе приговорили к четырем годам каторжных работ.

Но этого для царской охранки было мало. Она еще надеялась добиться беспощадного приговора для Фрунзе. У нее в запасе было все то же дело о покушении на урядника Перлова.

Это дело в третий раз рассматривалось в сентябре 1910 года. И опять был вынесен жестокий приговор — к смертной казни через повешение.

Опять заковали Фрунзе в кандалы. Поместили его в одиночную камеру. Снова наступили дни томительного ожидания. Но теперь уже не на что было надеяться. Смерть неизбежна.

И вот остались считанные часы до рокового срока. Наступила последняя ночь, а утром, часов в шесть, должны повесить.

Желая избежать позорной, насильственной смерти от руки презренного палача, заключенный решил собственноручно покончить со своей жизнью. Он порвал простыню на широкие ленты, уже свил из них веревку, как вдруг опять пришло неожиданное избавление. Дверь в камеру открылась, и рядом с тюремщиком Фрунзе увидел своего адвоката. Тот сообщил ему о том, что хотя судебный приговор и утвержден, но под давлением общественного мнения командующий Московского военного округа смертную казнь заменил шестью годами каторги, а по совокупности с предыдущим приговором по делу Иваново-Вознесенской организации Фрунзе был приговорен к десяти годам каторги.

V. На каторге и в ссылке

Первые годы каторги Фрунзе отбывал во Владимирской тюрьме. Опять потянулся день за днем тюремной жизни. Опять тоска по воле глодала сердце. Опять волновало страстное желание вырваться на свободу.

Весной 1911 года Фрунзе вновь попытался бежать, но неудачно: выдал один из уголовников. И вновь пришлось принять нещадные побои и сырой карцер в наказание.

Все тягостнее становилось жить. К тому же непосильные, каторжные работы в корень подрывали здоровье. Особенно тяжело было носить восьмипудовые тюки с хлопком и пенькой на пятый этаж тюрьмы. Сначала Фрунзе, отличавшийся большой физической силой, справлялся с этой поистине каторжной работой. Но постепенно его силы слабели. И вот однажды, поднимаясь с тяжелой ношей, Фрунзе почувствовал, как в спине что-то хрустнуло, в глазах потемнело, и он повалился на пол, потеряв сознание. А когда пришел в себя, уже не мог поднять и легкого тюка.

После этого туберкулезный процесс, который открылся у Фрунзе осенью 1910 года, еще более обострился и стал угрожать жизни. И, несомненно, Фрунзе погиб бы во Владимирской тюрьме, если бы его родные не добились перевода его на юг, в Николаевскую каторжную тюрьму в июне 1912 года.

Южный климат помог больному несколько окрепнуть. Но сама тюрьма и здесь была также каторжная. Особенно жестоко обращались с политическими заключенными, изнуряя их тяжелым трудом. Фрунзе приходилось все делать. «Я ведь чем, чем только не был на каторге, — писал он из Николаевской тюрьмы. — Начал свою рабочую карьеру в качестве столяра, был затем садовником, огородником, а в настоящее время занимаюсь починкой водопроводов, сигнализации и, кроме того, делаю ведра, кастрюли, чиню самовары и пр.».

В другом письме он признавался с горечью: «На мне возят воду. Чувствую себя очень слабым… Но не теряю бодрости духа. Судя по лицу даже тюремной стражи, вижу, что на воле повеяло новыми веяниями, по солнцу вижу перемену жизни. Надо переносить до конца».

Надежда не обманула Фрунзе. Весной 1914 года состоялось решение о замене ему каторги ссылкой в Сибирь. Это было большой радостью для него: ведь ссылка для каторжника — надежда на свободу!

Трудным и длинным был путь в Сибирь. Пришлось долго ехать под конвоем, затем брести пешком от одной каторжной тюрьмы до другой, неделями валяться там по нарам. Лишь в августе, наконец, доставили его в село Манзурка, Верхоленского уезда, Иркутской губернии, и сдали под надзор полиции.

Это было глухое, очень бедное село. Крестьяне жили впроголодь. Еще большую нужду и лишения приходилось испытывать ссыльным. В борьбе за свое существование Фрунзе работал дровосеком, столярничал, ходил на охоту и рыбную ловлю. И все же, несмотря на упорный труд, ему пришлось вести полуголодную жизнь, перебиваясь кое-как со дня на день.

Но и при этих тяжелых бытовых условиях Фрунзе неизменно оставался бодрым и жизнерадостным. Он всячески старался облегчить не только свою жизнь, но и жизнь других ссыльных, старался разнообразить ее полезными занятиями и интересными развлечениями. Дом, где он помещался, был центром для ссыльных. Туда они сходились, там читали газеты, обсуждали события, спорили. Особенно волновали всех события на фронтах первой мировой империалистической войны.

Для Фрунзе, как большевика, было очевидно, что мировая война — это канун долгожданной революции. И он с повышенным интересом следил за военными операциями. В этом сказалось и давнее его влечение к военному делу. В 1923 году в своей анкете на вопрос: «Какие знает специальности?» — Фрунзе ответил: «Столярное дело и военное». Столярному делу он научился на каторге, а военному — раньше, в большевистском подполье. Приобретенные в то время военные познания и личный боевой опыт теперь пригодились Фрунзе.

Война всколыхнула и заинтересовала всех ссыльных Манзурки. Но в то время как большинство из них судило о военных событиях поверхностно, часто ошибаясь, Фрунзе удивлял своей большой осведомленностью. Он хорошо знал боевую обстановку армий воюющих стран, их снаряжение, разбирался в стратегии и тактике и потому не только правильно и глубоко анализировал фронтовые сводки, но и делал предположения о дальнейшем развитии войны. И часто самые смелые предсказания сбывались, удивляя всех.

Вокруг себя Фрунзе сплотил группу из большевиков и стал систематически изучать с ними теорию военного дела, проводил коллективное чтение книг во военным вопросам. Среди ссыльных этот кружок в шутку называли «военной академией». В кружке шла подготовка военно-революционных кадров, проводились организационные меры к побегу ссыльных на фронт для революционной работы среди армейских масс… Ведь там, далеко, между Балтийским и Черным морями, бушевала война, и там нужны были люди, способные сказать солдатам правду о кровавой бойне.