Михаил Васильевич Фрунзе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Популярность собраний на Талке ширилась. Из окрестных сел и деревень, из других городов сюда приезжали рабочие и крестьяне. Среди них рос авторитет Сонета уполномоченных, к нему они обращались со своими нуждами, за советами и помощью. Они жаловались на притеснение со стороны сельских и городских властей. Их внимательно выслушивали, давали советы, посылали депутатов на места для расследования и оказания содействия.

В эти дни вырос и авторитет «Трифоныча». Его юность уже никого не смущала. Все убедились в его опыте и организаторских способностях. С его мнением считались. Его указания охотно выполнялись. Он уже ознакомился с местной обстановкой и теперь стал общепризнанным руководителем. К его голосу прислушивались и на заседаниях партийной группы и на собраниях Совета уполномоченных.

Особенно большое внимание «Трифоныч» уделял рабочим собраниям на Талке. Здесь, в этом «университете на Талке», шла усиленная подготовка масс к борьбе. И это понимал «Трифоныч». Сам он, как подпольщик, не мог открыто выступать: партийная группа запретила, оберегая его. Но ему поручили воспитание и подготовку агитаторов и пропагандистов. «Трифоныч» присматривался к рабочим, подбирал из них наиболее подходящих и начинал с ними работать. Это были люди еще неопытные, к выступлениям на рабочих собраниях непривычные. Нужно было не только передать им знания, но и привить ораторские навыки, приучить свободно выступать перед массами.

Эта работа увлекла «Трифоныча». Целыми днями он беседовал с рабочими, знакомился с их интересами и взглядами, намечал темы для их докладов, рекомендовал литературу, руководил чтением, совместно обсуждал прочитанное, помогал усваивать правильное, большевистское мировоззрение. А придя домой, до глубокой ночи просиживал за составлением подробных конспектов и тезисов к докладам и речам. Утром же он спешил опять на Талку и там, подробно разъяснив конспекты и тезисы, передавал их начинающим ораторам. По его совету они разучивали наедине, а затем в присутствии одного «Трифоныча» где-нибудь в укромном местечке, в глухом лесу, в полутемном сарае, произносили свои первые речи. Сначала новички смущались, путали, говорили не то, что нужно. Но «Трифоныч» терпеливо помогал им, подсказывал, где нужно, исправлял, осторожно, щадя самолюбие, критиковал и тут же одобрял удачное, укреплял их веру в себя, заставлял повторять речь. Это особое умение «Трифоныча» — сначала похвалить, а затем покритиковать и даже поругать — нравилось рабочим агитаторам и помогало им расти. И они с каждым разом выступали все смелее и лучше. Их речь становилась более гладкой и убедительной. Это радовало их и еще более радовало самого «Трифоныча». Он уверял, что их ожидает успех, вел их на Талку и заставлял выступать уже перед массами. А сам, встав незаметно где-нибудь в стороне, внимательно следил за их первыми выступлениями, волнуясь за них и вместе с ними. Он искренно радовался их успехам, гордился их удачами.

Успехам иваново-вознесенских стачечников радовались все, кому были дороги интересы рабочего класса, интересы революции. Всеобщая стачка в Центральном промышленном районе являлась ярким проявлением революционных настроений русского пролетариата, показателем огромного роста его общественно-политического самосознания. «Слов нет, — писал В. И. Ленин по этому, поводу, — много еще темноты и забитости в народе, масса еще труда должна пойти на развитие самосознания рабочих, не говоря уже о крестьянстве. Но посмотрите, как быстро выпрямляется вчерашний раб… Посмотрите на центральный промышленный район. Давно ли казался нам спящим глубоким сном, давно ли считали там возможным только частичное, дробное, мелкое, профессиональное движение? А там уже разгорелась всеобщая стачка. Поднялись и поднимаются десятки и сотни тысяч»[4].

Собрания на Талке сильно беспокоили царскую охранку. Второго июня был опубликован приказ губернатора об их запрещении на том основании, что «лица, собирающиеся на реке Талка, не ограничиваясь обсуждением чисто фабричных дел, занялись вопросами государственного значения, причем отдельные лица дозволяют себе явно возмутительные речи против правительства».

Но несмотря на полицейские угрозы, рабочие решили не прекращать собраний на Талке. Третьего июня они опять сошлись на ее берегах. Узнав об этом, власти направили туда большие отряды полиции, пехоты и казаков. Произошло кровавое побоище. Рабочих, женщин и даже детей хлестали нагайками, рубили шашками, расстреливали из винтовок. Было много убито и ранено безоружных, ни в чем неповинных людей.

Кровавое побоище вызвало огромное возмущение среди рабочих Иваново-Вознесенска. Испугавшись, власти вынуждены были отменить приказ и разрешить рабочие собрания на Талке.

Между тем волна стачечного движения поднималась все выше и ширилась. Из Иваново-Вознесенска она вскоре распространилась по всему Иваново-Вознесенскому промышленному району. Со второй половины мая стачка вспыхнула в Шуе, затем в Тейкове, Кохме и других рабочих поселках. Всего по району бастовало около семидесяти тысяч рабочих. Руководила стачкой по всему району Иваново-Вознесенская группа большевиков. Она давала указания, снабжала политической литературой, направляла в район партийных организаторов и агитаторов.

Выдающуюся роль играл «Трифоныч». Он часто выезжал в район, всюду поднимал рабочих на борьбу, воодушевлял их, разъяснял цели и задачи стачки. И где бы ни появлялся, он везде быстро завоевывал авторитет и признание, несмотря на свою молодость. Его уже повсеместно знали, уважали, с нетерпением ожидали. И он ехал по первому зову, невзирая ни на лишения, ни на трудности передвижения, ни на опасность подпольной работы…

Уже третий месяц продолжалась всеобщая стачка. Руководимые большевиками стачечники проявили небывалую стойкость. Лишившись заработка и терпя большую нужду, они продолжали настаивать на выполнении своих требований. Но силы их все же слабели с каждым днем. Касса истощилась, уже не было средств для оказания помощи голодавшим. Следовательно, надо было во-время, также организованно прекратить стачку, не теряя веры в окончательную победу. Приходилось пока отступать. Но все были убеждены, что отступают не как побежденные. Наоборот, за время стачки рабочие убедились в своей силе. Частично их требования были удовлетворены. А главное, они теперь по-иному стали понимать жизнь, их сознание прояснилось.

«Многому научила нас стачка, — говорилось в прокламации, выпущенной по поводу прекращения стачки. — До нее многие из нас были настолько темны, что не хотели ни понимать, ни сознавать, ни думать о своем положении. Разве не увидели мы, кто помогает нашим врагам-хозяевам? Поняли мы, что, пока власть находится у царя, который только и думает о капиталистах, мы никогда не сможем улучшить свое положение».

По предложению «Трифоныча», было решено 1 июля встать на работу. Но еще долго волна стачечного движения перекатывалась с фабрики на фабрику. Казалось, вот уже все успокоилось. Рабочие возвратились к станкам. Вдруг по цехам пронеслась весть об аресте уполномоченных — и опять волнение, опять рабочие бастуют. Но эти вспышки с каждым днем были все реже и короче, и к концу июля все фабрики работали бесперебойно.

Борьба иваново-вознесенских ткачей приковала внимание рабочих других городов. За ней следили с волнением, радовались ее успехам, огорчались неудачами, признавали ее огромное значение.

«Три дня баррикад и уличных боёв в Лодзи, стачка многих десятков тысяч рабочих в Иваново-Вознесенске с неизбежными кровавыми стычками с войсками, восстание в Одессе, „бунт“ в Черноморском флоте и либавском флотском экипаже, тифлисская „неделя“ — всё это предвестники приближающейся грозы»[5] — писал в те дни товарищ Сталин.

В. И. Ленин также отметил огромное значение иваново-вознесенской стачки. По его мнению, она «показала неожиданно высокую политическую зрелость рабочих. Брожение во всем центральном промышленном районе шло уже непрерывно усиливаясь и расширяясь после этой стачки. Теперь это брожение стало выливаться наружу, стало превращаться в восстание»[6].

В июле 1905 года в Костроме состоялась конференция всех групп Северного комитета РСДРП. В числе других отчитывалась и иваново-вознесенская группа.

Конференция убедилась, что Иваново-Вознесенская партийная организация в период всеобщей стачки не только количественно выросла, но и окрепла политически, идейно. Ввиду этого, а также в связи с ликвидацией Северного комитета РСДРП было решено преобразовать группу в Иваново-Вознесенский городской комитет РСДРП, во главе с Фрунзе («Трифоныч»), Афанасьевым, Дунаевым и др.

Вскоре после возвращения из Костромы «Трифоныч» был направлен в Шую для организации там партийной работы. Население этого фабрично-заводского города в основном было пролетарским. Свыше десяти тысяч рабочих жило здесь. Как и в Иваново-Вознесенске, шуйские рабочие страдали под гнетом бесправия и нужды. Надвигавшаяся революционная буря и здесь всколыхнула всех. В рабочих массах наблюдалось брожение. Учащались открытые выступления против властей. Но местная партийная организация пока была слаба. В ней насчитывалось всего семнадцать членов.

«Трифоныч» решил прежде всего развернуть работу по привлечению в партию наиболее сознательных рабочих. Всех партийцев он прикрепил к фабрикам и заводам. Каждый партиец получил задание выявлять на своем предприятии наиболее подходящих, революционно настроенных рабочих, проводить с ними беседы, вовлекать их в общественно-политическую работу и постепенно подготавливать к вступлению в партию.

Руководствуясь советами «Трифоныча», пропагандисты-партийцы вскоре добились больших успехов. Партийная организация стала пополняться. Сам «Трифоныч» непосредственно знакомился с передовиками из рабочих, помогал им усваивать большевистское мировоззрение, понять большевистскую тактику революционной борьбы.

Подбирая и воспитывая партийные кадры, «Трифоныч» особое внимание обращал на подготовку боевых дружин. Он знал, что предстоят тяжелые бои и что к этим боям надо готовиться. Знакомясь с шуйскими рабочими, он отбирал наиболее подходящих и сам лично обучал их военкому делу.

Подготовка боевых дружин шла весьма успешно. Уже не хватало для всех привозного оружия, особенно боеприпасов. «Трифоныч» решил наладить секретное производство патронов и бомб в Шуе. Была создана разветвленная сеть мастерских и лабораторий с надежными людьми. Вскоре шуйские боевики могли отбиваться от полиции собственными гранатами, обстреливать казаков пулями своего производства.

Революционно-боевая деятельность «Трифоныча» весьма обеспокоила царскую охранку. Жандармы почувствовали опытную руку большевистского организатора. Решено было выследить его и арестовать. Однако, несмотря на все усилия, агенты охранки долго не могли изловить «Трифоныча», не раз ускользавшего из их рук. Но вот в ночь на 30 октября 1905 года им, наконец, удалось схватить его.

В эту ночь «Трифоныч», находясь по партийным делам в Иваново-Вознесенске, отправился за город, в лес, на тайное собрание. С ним шли еще два партийца. Вдруг из засады выскочили на конях казаки и полицейские. Не успел «Трифоныч» выхватить револьвер, как был окружен, обезоружен и зверски избит. Затем один из казаков накинул на шею «Трифоныча» аркан, привязанный к седлу и поскакал. За ним вынужден был бежать «Трифоныч». Петля душила. Спасаясь, он схватил веревку руками, чтобы она не сдавила шею еще туже, и пытался поспеть за скакавшей лошадью. Но было трудно. Спотыкаясь, он не раз падал в грязь, поднимался и вновь бежал.

Казак же захотел еще более поиздеваться над своей жертвой. Поровнявшись с решетчатым палисадником, он осадил коня и приказал арестованному залезть на изгородь. Предполагая, что казак хочет посадить его с изгороди к себе на коня, обессиленный «Трифоныч» с трудом взобрался на забор. В этот момент казак стегнул лошадь нагайкой, и та рванулась. От неожиданности «Трифоныч» не успел высвободить: свои ноги из решетки: они там застряли и вытянулись в мучительном напряжении. «Трифоныч» почувствовал, как что-то хрустнуло в коленке левой ноги, нестерпимая боль пронзила всего, и он потерял сознание.

На всю жизнь остались следы этого зверства. Впоследствии, много лет спустя, Фрунзе во время ходьбы иногда внезапно останавливался и, нагибаясь, что-то делал со своей левой ногой и затем продолжал итти. И не все из окружавших звали, что в эти моменты в его когда-то искалеченной ноге соскальзывала коленная чашечка, и он вставлял ее на ходу…

Как дотащили до тюрьмы — «Трифоныч» не помнил. Лишь в тюремной дежурке сознание вернулось к нему. Здесь его опросили, а потом отвели в камеру, по дороге опять избив до полусмерти. На следующий день начались допросы. Жандармы тщетно пытались вырвать у него признание в «преступной» деятельности. За недостаточностью улик пришлось прекратить следствие. Однако, считая пребывание Фрунзе в Шуе опасным, охранка выслала его в административном порядке в Казань под надзор полиции.

В Казань Фрунзе был доставлен под конвоем в конце ноября 1905 года. И в тот же день, лишь очутившись на свободе, он выехал обратно в Шую и снова стал работать в большевистском подполье под новой партийной кличкой «товарищ Арсений».

Вскоре после возвращения Фрунзе была созвана окружная партийная конференция с участием представителей Шуи, Кохмы, Лежнева, Горок (Шарыгинских), Тейкова, Гаврилова-Посада, Середы и Родников. Во всех этих городах и рабочих поселках Фрунзе уже создал крепкие партийные группы и кружки. Конференция постановила образовать Окружную партийную организацию и избрала Иваново-Вознесенский окружной комитет РСДРП во главе с «товарищем Арсением». А Шуя стала окружным партийным центром.

[4] В. И. Ленин. Соч., 4-е изд., т. VIII, стр. 505–506.

[5] И. Сталин. Соч., т. 1, стр. 131.

[6] В. И. Ленин. Соч., 4-е изд., т. IX, стр. 308–309.