Пираты южных морей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Посему дальнейшие приключения нашего капитана приобрели характер скорее апокрифический. Достоверно известно, что он благополучно достиг Вест-Индии, ибо его неоднократно видели на Ямайке: один раз в Порт-Ройяле и дважды в Сантьяго-де-ла-Вега. Затем Кейтт исчез, и прошло несколько лет, прежде чем о нем услышали вновь.

Однажды в Бристоле при попытке продать местному купцу несколько драгоценных камней (а в завязанной узелком красной косынке, откуда был извлечен сей товар, их было немало) был арестован некий Николас Дакворти, в свое время служивший канониром на «Счастливой судьбе», именно так назывался пиратский корабль капитана Кейтта.

Впоследствии Дакворти сделал признание, сообщив, что капитан Кейтт после своей величайшей авантюры беспрепятственно покинул Африку и достиг берегов Нового Света, но подле Наветренных островов «Счастливая судьба» налетела на коралловый риф. Тогда капитан немедленно покинул корабль и вместе с самим Дакворти, а также штурманом-португальцем, капитаном брига «Кровавая длань» (корабля сопровождения Кейтта) и неким законченным негодяем по имени Хант (который, не занимая среди пиратов какой-либо определенной должности, тем не менее являлся зачинщиком и соучастником большинства злодеяний капитана) благополучно добрался до ближайшего порта. В конце концов пятеро вышеупомянутых авантюристов оказались на Ямайке, прихватив с собой все драгоценные камни и часть золота, награбленного на злополучном «Солнце Востока».

Однако, когда дело дошло до дележа добычи, обнаружилось, что коллекция самоцветов неполная: рубин раджи загадочным образом исчез. Пираты тут же заподозрили в краже своего капитана, причем они были столь уверены в том, что это именно он совершил сие гнусное деяние, что, не откладывая дела в долгий ящик, немедленно принялись силой выбивать из Кейтта признание.

Однако успехом их предприятие не увенчалось, ибо капитан, так и не сломленный их настойчивостью, вскоре скончался на руках у своих товарищей от полученных повреждений, унеся таким образом тайну местонахождения прославленного рубина — если, конечно, таковая и впрямь была ему известна — с собой в могилу.

Завершил Дакворти свое признание заявлением, что, по его мнению, из всей шайки капитана Кейтта выжили только он сам, штурман-португалец, капитан «Кровавой длани» да Хант, ибо после их бегства со «Счастливой судьбы» она наверняка погибла вместе со всей командой во время шторма.

Ну а поскольку вскорости самого Дакворти повесили, то, коли его предположение было верным, из всей шайки головорезов, которые сумели осуществить, возможно, величайшую из всех когда-либо предпринимавшихся пиратами авантюр, в живых остались лишь трое.

Никогда не знаешь, какие романтические устремления могут таиться за вполне респектабельной внешностью и скрываться за самым благоразумным поведением.

Повстречавшись с Джонатаном Раггом, высоким, худощавым и нескладным молодым квакером не слишком привлекательной наружности: прямые черные волосы, высокий, вечно нахмуренный лоб, глубоко посаженные маленькие глазки и квадратная челюсть, невозможно было даже на миг заподозрить в этом не по годам серьезном юноше склонность к романтическим приключениям.

Тем не менее, внезапно перенесшись, если мне будет позволено так выразиться, из покоя благоразумной Филадельфии в жаркое очарование ямайского Кингстона, где ночь сверкала подвешенной в опаловом небе полною луною, а теплая струящаяся тьма полнилась загадками тропиков да навеваемыми бризом головокружительными ароматами, он вдруг ощутил такое неистовое желание пережить что-нибудь необычайное, что, подвернись ему подобная возможность, он очертя голову ринулся бы навстречу приключениям, даже не задумываясь о последствиях.

Посети Джонатана подобные праздные фантазии дома (где он служил клерком в конторе преуспевающего купца по имени Джеремая Дулиттл), он мигом выкинул бы подобные глупости из головы, однако сейчас, когда он впервые оказался в чужой стране, среди незнакомых людей, в окружении столь странных и непривычных звуков, его воображение не на шутку разыгралось, и он почувствовал непреодолимую, доселе ему совершенно неведомую жажду приключений.

Джонатан Рагг стоял на залитой лунным светом улице, где немыслимой белизной сияли окружавшие сады длинные стены, венчаемые поразительным обилием тропической листвы.

В садах сих тут и там возвышались вычурные виллы и роскошные особняки, окна и ставни повсюду были распахнуты, а жалюзи и шторы раздвинуты, дабы открыть больший доступ прохладному и благоуханному ночному воздуху. Изнутри домов лился яркий свет, слышались бодрые голоса и жизнерадостный смех, а то и песни под аккомпанемент спинета или гитары. То и дело в лунном свете мимо юноши проходили группы людей в легких летних одеяниях потрясающе яркой и веселой расцветки. Очарование тропической ночи чудесным образом подействовало на молодого человека. Все вокруг было так необычно и настолько отличалось от того, что Джонатан Рагг видел прежде, что ему вдруг почудилось, будто он попал в сказку, оказался в какой-то волшебной стране. Прежде чем продолжить повествование, пожалуй, стоит уведомить читателя, что герой наш прибыл в эту волшебную страну в качестве суперкарго «Сюзанны Хейс», судна из Филадельфии. На протяжении нескольких лет он проявлял себя столь честным и прилежным служащим в конторе уважаемого Джеремаи Дулиттла, что великодушный муж сей в конце концов предоставил своему достойнейшему клерку возможность совместить приятное с полезным: одновременно удовлетворить склонность к заграничным путешествиям и занять ответственную должность, влекущую за собой повышение жалованья. «Сюзанна Хейс» вошла в гавань Кингстона лишь сегодня днем, и то была первая ночь Джонатана, проведенная им в тропических широтах, куда его так часто уносили мечты, пока бедняга корпел в конторе над столом, заваленным отчетами.

Наш герой и не догадывался, что буквально стоит на пороге невероятных романтических приключений. Если бы Джонатан только знал, что ему предстоит пережить в самое ближайшее время, вполне вероятно, что его пыл в значительной мере поубавился бы.

Тут наш герой обнаружил, что в деревянных воротах, подле которых он стоял, открылось маленькое окошко и оттуда его внимательнейшим образом изучает некто, пока ему не видимый.

Юноша даже не успел толком удивиться, ибо в следующее мгновение открылись уже сами ворота, и перед ним в лунном свете возникла скрюченная фигура старой негритянки. На ней было платье из коломянки, отделанное множеством обрезков ткани самых кричащих расцветок; впрочем, похоже, здесь, в тропиках, чуть ли не все так одевались. Курчавую голову негритянки покрывали, в соответствии с модой ее народа, кольца гигантского огненно-красного тюрбана, сооруженного из цельного платка. Лицо старухи было испещрено оспинами до невообразимой степени, и подобное уродство еще более подчеркивалось огромными выпяченными и бесформенными губами да вращающимися желтыми, едва ли не шафрановыми глазами. Джонатан Рагг невольно подумал, что ему доселе, пожалуй, никогда не доводилось встречать столь незаурядную и отталкивающую внешность.

Нашему герою пришло на ум, что сейчас-то, быть может, с ним и произойдет то самое приключение, которого он буквально мгновение назад столь страстно возжелал. И Джонатан не ошибся, ибо негритянка, бросив быстрый и осторожный взгляд по сторонам и явно успокоившись, поскольку улица на тот момент совершенно опустела, знаком велела ему подойти поближе. Когда же юноша оказался рядом с ней, она схватила его за рукав и немедленно затащила в сад за стеной, после чего закрыла ворота на засов, причем проделала все так быстро и бесшумно, что за этим явно крылась какая-то тайна.

В этот самый миг из тени ворот вырос огромный негр и встал между Джонатаном и выходом таким образом, что любая попытка сбежать для нашего героя неминуемо повлекла бы за собой стычку с сим чернокожим гигантом.

Негритянка пристально посмотрела на юношу и спросила на ломаном английском:

— Бояться, белый?

— Вовсе нет, — ответил Джонатан, — ибо, говоря по правде, хоть человек я мирный и принадлежу к религиозной общине квакеров, однако все-таки не настолько слаб сложением и робок нравом, чтобы кого-то бояться. Ей-ей, задумай я бежать, то, скажу тебе без лишней скромности, наверняка сумел бы проложить себе дорогу и одолеть человека и покрепче, нежели твой большой друг, который маячит перед воротами.

При этих его словах негритянка усмехнулась так широко, что в лунном свете Джонатану показалось, будто вся нижняя часть ее физиономии превратилась в одни сверкающие зубы.

— Ты есть храбрый белый, — сказала она. — Ты идти с Мелиной, и Мелина отводить тебя к молодая красивая леди, которая иметь с тобой ужин.

Вслед за этим, не предоставив нашему герою ни малейшей возможности отклонить сие необычное приглашение, даже если бы подобная мысль и пришла ему в голову, негритянка взяла его за руку и повела к большому и весьма импозантному дому, возвышавшемуся над садом.

— Воистину, — сказал Джонатан самому себе, следуя за чернокожей проводницей и, в свою очередь, преследуемый огромным негром, — воистину, если уж судить по подобному началу, то я вот-вот получу свою порцию приключений.

Роскошь внутреннего убранства особняка ничуть не уступала его впечатляющей наружности: поднявшись на освещенную веранду и пройдя через залитую светом прихожую, Джонатан оказался в окружении такого изысканного богатства и столь утонченного изящества, каковых доселе ему еще ни разу встречать не доводилось.

В хрустальных канделябрах, словно звезды, сияли свечи из белого воска, причем упомянутые канделябры имели столь причудливую огранку, что, улавливая свет, сверкали всеми цветами радуги, и все помещение заливало мягкое, но яркое сияние. Полированные зеркала безупречной чистоты, обрамленные позолотой, отражали вощеные полы, роскошные восточные ковры и великолепные картины, развешанные по обшивке цвета слоновой кости; они были вставлены в стены комнаты, так что, куда бы Джонатан ни бросал взгляд, он повсюду видел бесконечное множество отражений.

Предложив нашему герою присесть, что он и проделал, с немалым смущением опустившись на самый краешек золоченого стула, обтянутого сатином, чернокожая проводница покинула его, на какое-то время оставив юношу наедине с собственными мыслями.

Прежде чем ему удалось более или менее восстановить душевное равновесие, шелковые занавеси на дверях в другом конце комнаты раздвинулись, и перед Джонатаном предстала женская фигура совершеннейших форм и пропорций. Незнакомка была одета во все белое, и с головы до ног ее окутывали складки вуали из тончайшего серебристого газа, которая хоть и скрывала лицо хозяйки, все же позволяла разглядеть ее вполне достаточно, чтобы угадать чрезвычайное изящество и прелесть ее черт. Приблизившись к нашему герою и протянув ему тонкую руку алебастровой белизны с усеянными перстнями с драгоценными камнями пальцами, она обратилась к нему следующим образом:

— Сэр, вас, несомненно, чрезвычайно удивило столь неожиданное и едва ли не насильственное приглашение в дом совершенно незнакомого вам человека. — Незнакомка чисто говорила по-английски, и речь ее звучала мелодично. — Но, хоть вы меня и совсем не знаете, должна сообщить вам, что я со своим посетителем знакома несколько лучше, ибо мои агенты наблюдали за вами с момента вашей высадки на пристани сегодня днем и неотступно следовали за вами до самых недавних пор, когда вы остановились возле ворот моего сада. Они не спускали с вас глаз, о чем вы, несомненно, даже и не подозревали. Они даже сообщили мне, что вы до сих пор не ужинали, что объясняется, по-видимому, вашим исключительным интересом к новому окружению. Зная это, а также предполагая, что аппетит ваш уже весьма разыгрался, я хочу попросить вас оказать мне величайшую честь и разделить со мной трапезу, которая, как это бесспорно вас удивит, была поспешно приготовлена исключительно ради вас.