Пираты южных морей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Квакер вновь тщательно набил трубку, к тому времени уже выгоревшую.

— Полагаю, — сказал он, — новость о твоем прибытии контрабандисты принесли около четырех или пяти часов назад. Негодяй тут же исчез. — Элиейзер поднес трубку к свече и начал пускать клубы дыма. — Я хочу, чтоб ты понял, Джеймс Мэйнваринг, — продолжил он, — я вовсе не считаю своим другом этого злобного и порочного человека. У нас с ним чисто деловые отношения: я продаю, он покупает. И я вовсе не собираюсь покрывать Скарфилда. Поэтому, чтобы доставить тебе удовольствие, даю слово чести: впредь, ежели мне доведется что-либо услышать об этом нечестивце, я тут же сообщу тебе. И, если хочешь знать мое мнение, ты почти наверняка получишь известия о нем уже сегодня. Но имей в виду: если подобное произойдет, тебе придется сражаться с ним, не рассчитывая на мою помощь, ибо я добрый квакер, а члены нашей общины, как всем известно, убежденные противники насилия. Так что не обессудь, дружище!

Мэйнварингу пришло на ум, что Купер не так прост, как кажется, и что в словах его содержался какой-то скрытый смысл. Сие наполнило его такими сомнениями, что по возвращении на борт «Янки» он поделился подозрениями, насколько счел уместным, со своим заместителем, лейтенантом Андервудом. С наступлением ночи Мэйнваринг удвоил караул и привел свое судно в полную боевую готовность на случай внезапного нападения или любой другой неожиданности: лейтенант чувствовал, что вскоре непременно что-то произойдет.

Ночь в тропиках наступает поразительно быстро. Только что земля еще озарялась ярким дневным светом, а буквально в следующий миг все вокруг уже поглощает бездна тьмы. Та ночь, в которую происходили описываемые события, не была ясной, ибо вот-вот уже должен был начаться сезон дождей, и потому непроглядность небес еще более сгущалась прохладными тропическими облаками. Темнота в ту ночь опустилась на землю даже быстрее обычного и была такой непроглядно черной, что хоть ножом режь. Изредка в просветах облаков появлялись мерцающие звезды, но густоту мрака это разбавляло мало. Стояла необычайная тишина.

Когда совершенно стемнело, Мэйнваринг приказал зажечь и развесить на вантах и штагах фонари, и ровную белизну чисто убранного небольшого военного корабля озарил тусклый желтый свет, то и дело вспыхивавший искрами на медных деталях корпуса. Тени стоявших на палубе пушек казались просто огромными.

Командира «Янки» неизвестно почему охватило какое-то странное и тревожное предчувствие. Некоторое время он беспокойно бродил туда-сюда по палубе, а затем, все так же пребывая во власти необъяснимой тревоги, зашел в свою каюту, дабы внести в бортовой журнал последние события дня. Мэйнваринг отстегнул саблю и положил ее на стол, прикурил от фонаря трубку и уже готов был снять китель, когда ему доложили, что прибыл капитан торговой шхуны и хочет поговорить с ним с глазу на глаз.

Мэйнваринг сразу же предположил, что у квакера есть новости о капитане Скарфилде, и немедленно испытал облегчение: намного лучше заняться делом, нежели терзаться безотчетной тревогой. Он отдал приказ не мешкая привести капитана Купера в командирскую каюту, и уже через несколько мгновений в тесном пространстве, озаряемом светом фонаря, возникла высокая и худая фигура квакерского шкипера.

От глаз командира «Янки» не укрылось, что его ночной гость странным образом возбужден. Торговец снял шляпу, и на лбу его обозначилась испарина. Он не ответил на приветствие Мэйнваринга — казалось, он его вовсе не слышал, — но прошел прямо к столу и склонился над ним, опершись рукой на открытый бортовой журнал, в который лейтенант только что вносил записи. Мэйнваринг пересел во главу стола и воззрился на шкипера.

— Джеймс Мэйнваринг, — несколько торжественно объявил тот, — я обещал сообщить тебе, если получу новости о капитане Скарфилде. Ты готов их выслушать?

Его странное, необъяснимое волнение поневоле начало передаваться и лейтенанту.

— Не понимаю, сэр, — вскричал он, — что вы подразумеваете под своим вопросом! Интересуют ли меня новости о капитане Скарфилде? Да, и еще как! В данный момент я желал бы услышать об этом мерзавце более всего на свете!

— Ах вот как? — с возрастающим волнением тоже вскричал гость. — Тебе не терпится повстречаться с ним? Что ж, очень хорошо, просто великолепно. Положим, я могу свести тебя с ним лицом к лицу — что тогда? А? Лицом к лицу, слышишь, Джеймс Мэйнваринг?

Лейтенант истолковал это в том смысле, что пират снова вернулся на остров и прямо сейчас находится где-то поблизости.

— Не понимаю вас, сэр, — воскликнул он, — вы хотите сказать, что знаете, где скрывается этот негодяй? Коли так, то не тратьте время попусту, ибо он вполне может вновь удрать.

— О, этого не стоит опасаться, — с надрывом провозгласил Купер, — не стоит! Я скажу тебе, где Скарфилд, и приведу его к тебе весьма и весьма скоро! — И он ударил кулаком по раскрытому журналу.

В пылу все нараставшего возбуждения зеленые глаза квакера так и сверкали в свете фонаря, а пот теперь уже градом катил по лицу, и одна капелька словно драгоценный камень переливалась на кончике его острого носа. Он шагнул к Мэйнварингу и склонился над ним, и было в его поведении нечто столь странное и зловещее, что лейтенант невольно отшатнулся.

— Капитан Скарфилд послал кое-что вам, — почти прохрипел Элиейзер, — кое-что, что несомненно удивит вас, лейтенант. — Мэйнваринг заметил, что его собеседник перешел с принятого у квакеров обращения «ты» на церемонное «вы», и это удивило его еще больше.

Произнося последнюю фразу, Элиейзер одновременно шарил в кармане своего длиннополого серого кителя и наконец извлек оттуда какой-то предмет, сверкнувший в свете фонаря.

В следующий миг прямо в лицо Мэйнварингу уперлось дуло пистолета.

Мгновение царила тишина, и затем Элиейзер Купер сдавленным голосом провозгласил:

— Я — тот самый человек, которого ты ищешь!

Все произошло столь быстро и неожиданно, что какое-то время командир «Янки» сидел подобно каменному изваянию. Разразись сейчас небеса громом и сверкни молния прямо у его ног, даже тогда он не был бы более ошарашен. Лейтенанту казалось, будто он увяз в каком-то жутком кошмаре и разглядывает сквозь пелену невозможности очертания такого знакомого и всегда спокойного лица, теперь словно вывернувшегося наизнанку и превратившегося в личину сущего демона. Пепельно-белую физиономию Купера искажала дьявольская усмешка. В свете фонаря сверкали зубы. Сквозь черные тени, отбрасываемые судорожно нахмуренными бровями, горели злобные зеленые глаза, как у дикого загнанного зверя. Вскоре Купер вновь заговорил сдавленным голосом:

— Я — Джон Скарфилд! Посмотри же на меня, коли хочешь увидеть неуловимого пирата!

И опять воцарилась тишина, сквозь которую до Мэйнваринга донеслось громкое тиканье часов, висевших на переборке. Потом его ночной гость продолжил:

— Собирался выгнать меня из Вест-Индии, да? Черт тебя подери! Ну и чего ты добился? Ты угодил в свой собственный капкан и ой как повизжишь, прежде чем выберешься из него! Имей в виду, Джеймс Мэйнваринг, если ты сейчас произнесешь хоть слово или пошевельнешься, я мигом размажу твои мозги по стенке! Слушайся меня, или ты покойник. Немедленно прикажи, чтобы моего помощника и боцмана провели сюда, в каюту, да поторопись, ибо палец мой на крючке, и мне достаточно одного лишь движения, чтобы заткнуть тебя навеки!

Когда Мэйнваринг впоследствии вспоминал все это, то и сам поражался, насколько быстро ему удалось оправиться от изначального шока и восстановить самообладание. Пират еще не закончил говорить, а мозг его уже работал с замечательной ясностью, мысли крутились в голове с такой потрясающей живостью, каковую прежде он никогда не испытывал. Он осознавал, что стоит ему шевельнуться в попытке бегства или же позвать на помощь, и он тут же умрет, ибо дуло пистолета с непоколебимостью скалы было направлено прямо ему в лоб. Если бы Мэйнварингу удалось хоть на миг отвлечь противника, то у него появился бы шанс уцелеть. И тут его словно вдруг озарило: нужно, чтобы враг ненадолго отвел свой беспощадный взгляд. Лейтенант немедленно перешел к действиям, издав громкий вопль, чуть ли не оглушивший его самого:

— Бей, боцман! Ну, живее!

Захваченный врасплох и, несомненно, решив, что за спиной у него стоит еще один противник, пират с быстротой молнии обернулся, наведя пистолет на пустую обшивку. Тут же разгадав хитрость противника, он так же стремительно развернулся назад. На эти движения ему понадобилось всего несколько секунд, однако Мэйнварингу этого оказалось достаточно, чтобы спасти свою жизнь. Когда пират отвел дуло пистолета, лейтенант прыгнул на него. В следующее мгновение Мэйнваринг увидел яркую вспышку и услышал оглушительный грохот, словно расколовший его мозг. Сперва в горячке боя лейтенант решил было, что он ранен, но потом понял, что пират промахнулся. Он отчаянно схватил врага и неистово ударил его об угол стола. Купер издал странный, какой-то клокочущий звук, и оба рухнули на пол, причем Мэйнваринг оказался сверху. Выбитый пистолет с грохотом стукнулся о пол. Но, даже падая, лейтенант громовым голосом успел выкрикнуть приказ:

— Всем отражать абордаж! — И снова: — Всем отражать абордаж!

Даже поверженный на пол и ушибленный столом, пират продолжал отбиваться с яростью сорока бесов, и вскоре перед глазами Мэйнваринга блеснул длинный острый нож, который негодяй неизвестно откуда извлек. Лейтенант схватил его за запястье, но мускулы у врага оказались словно стальные. Схватка продолжалась в полнейшей тишине. Снова и снова в Мэйнваринга вонзался нож — сначала в руку, затем в плечо, а потом в шею. Он почувствовал, что начинает потихоньку истекать кровью, и в отчаянии огляделся по сторонам. Рядом на полу лежал пистолет. Удерживая запястье врага, насколько хватало сил, Мэйнваринг схватил разряженное оружие и дважды ударил рукояткой по лысому узкому черепу пирата. Затем, собрав все силы, он нанес третий, последний удар, после которого увидел, что в неистовой конвульсии боли напряженные мускулы противника расслабились и обмякли. Битва была выиграна.