— Они по всему саду, Ваадж, — тихо проговорила Ламира. — Везде, куда я не пойду, Телохранители рядом. Во дворце Пажи дежурят на каждой лестнице, возле каждого окна. Взгляни туда, на деревья аллеи, на ели и сосны. Видишь?
— Нет, ваше королевское величество.
— Это потому что ты плохо смотришь, Ваадж. Там теневики. Гастон неистово охраняет меня.
— Это необходимо, государыня. После всех этих событий…
— Знаю! — вспылила королева. — Но чувствую себя дорогой птичкой в клетке на лотке баррейнских купцов! Что молчишь, чародей? Говори, или язык проглотил?
Ваадж молчал, не поднимая глаз. Снег тихо поскрипывал под ногами. Ветра почти не было, и морозный воздух еле заметно шевелил ветви изумрудно-белых елей.
— Ну, полно, — смягчилась королева. — Рассказывай, что там у тебя. Положение в Душевном тевадстве?
— Да, ваше величество, — поклонился маг, — и это тоже, но сначала я хотел бы задать вашему величеству вопрос про Дану.
— Дану? — удивленно переспросила Ламира. — Мою горничную? Странный вопрос, мой друг. Впрочем, спрашивай, ты еще никогда не обращался ко мне с пустыми и праздными просьбами. Слушаю.
Ваадж несколько мгновений молчал, затем оглянулся на мрачные физиономии арбалетчиков. Ламира заметила и щелкнула пальцами. Солдаты отошли подальше, сверля мага злобными взглядами.
— Ваше королевское величество, — начал чародей, покусывая нижнюю губу, — в последнее время рассказывала ли вам Дана про состояние своей матери?
— Беллы? — брови Ламиры сдвинулись, шрам на подбородке дрогнул. — Да, бедняжка при смерти…ничего не помогло, даже яблоки, помнишь, Ваадж? Крабовая болезнь, друг мой, слишком поздно. Магические плоды лишь облегчают страдания несчастной женщины, но излечить не могут, увы, слишком поздно! Почему ты спрашиваешь об этом?
— Белле намного лучше, ваше величество, — мрачно сообщил Ваадж, думая о том, что Дана держит эту новость в тайне от своей госпожи.
— Вот как? — Ламира радостно схватила чародея за руку. — Ты не шутишь, правда? Ах, так это же прекрасно и я…
Королева умолкла, не сводя с Вааджа пристального взгляда.
— Продолжай, — велела она властно.
Когда Ваадж закончил рассказ, Ламира не сводила глаз со стаи ворон, громко каркающих на кривоватой заснеженной ели.
— Этот таинственный доктор Меван, — наконец, тихо произнесла она, — кажется тебе подозрительным, друг Ваадж, не так ли. И не только тебе, но и милому Гастону. Не стал же бы он обращаться за советом к тебе. Итак, Белла почти выздоровела, волшебное лекарство незнакомца победило неизлечимую хворь! И ты говоришь, что при загадочных обстоятельствах погиб один из теневиков, что следили за домом Даны? Ах, Гастон, Гастон…Не думала, что он станет в чем-то подозревать потомственную горничную королевы Мзума. Так что ты хочешь от меня, Ваадж? Чтобы я устроила Дане допрос, почему она ничего не рассказала мне до сих пор? А может, бедная девушка считает, что её дела вовсе не интересны мне?
Ваадж отрицательно покачал головой. Ламира нахмурилась. Вороны снова закаркали, посыпался с веток снег.
— Я прошу разрешения вашего величества на разговор с Даной.
— А тебя попросил об этом Гастон.
Чародей молча поклонился.
Королева долго смотрела на мага, постукивая по снегу носком сапога.
— Хорошо, я скажу ей.
— Ваше величество…
— Ну?
— Я хотел бы сам отправиться к Дане, прежде чем ваше величество…
— Не хочешь, чтобы Дана знала о твоей просьбе, — Ламира еле заметно улыбнулась. — Будь по-твоему, чародей. Передай Чёрному, что вы можете говорить с ней, но смотрите, не дай Ормаз, обидите девочку!
— Государыня, как мы можем…
— Докладывай, что в Даугреме, — прервала мага Ламира, возобновляя шаг.