— Куда смотрит этот обжора Севдин! Мог бы и смазать петли жиром…
— Ну, так он же не знал, что мы тут на оборотня охоту затеяли, — отозвался Зезва, пряча лицо от снега. — Вот если б ты го предупредил, отче, заранее…
— Помолчи уж, негодник, — негодующе зашипел отец Кондрат.
— Дай я тоже гляну, — Зезва, держа ножны обеими руками, осторожно просунул голову в проем. — Темно, как у дэва в заднице, уф.
— Да, дети мои…тьма кромешная!
— Я думаю, — вмешался Каспер, — нужно заходить. Не пойдем же уже назад, в самом деле. Хотя, конечно…
— Страшно, — завершил его мысль Зезвы, почесав подбородок. — Мне вот очень боязно лезть непонятно куда, да еще когда вокруг шастают чудища, орущие, словно тысяча торговок сыром.
Брат Кондрат окатил Ныряльщика уничтожающим взглядом и решительно скрылся в проеме. Каспер пожал плечами и двинулся следом. Зезва постоял немного, вытащил меч, который по-прежнему мерцал, хотя и не так сильно, и нырнул в темный коридор, в который вела скрипучая дверца.
Через некоторое время в круге света под башенкой появился укутанный в монашеский плащ человек. Он внимательно осмотрел снег перед калиткой, что-то пробормотал себе под нос, а затем вышел из света и исчез. Лишь зашелестели ветки кустарника.
Вой настиг их, кода Зезва, Каспер и Кондрат быстро шли по каменному коридору, освещая путь заметно ослабшим мерцанием меча Вааджа. Факелы они держали наготове, но, по настоянию Зезвы, зажигать не спешили.
— Опять вопит, — сглотнул Каспер, поднимая глаза к потолку, с которого изредка капали ледяные капли. — Но где это мы?
— Вообще-то калитка в стене под башенкой ведет во двор, — пропыхтел брат Кондрат, — но это место…
— Не очень на двор похоже, — заключил Зезва, рука которого уже давно находилась внутри сумки. — Во дворах обычно имеется открытое небо. Ты раньше ей пользовался?
— Кем, сын мой?
— Ох, дуб мне в зад…Калиткой!
— Что кричишь?! Нет, не пользовался. Брат Севдин говорил, что она во двор…
Брат Кондрат запнулся, вытаращил глаза на очень серьезного Зезву. Каспер нахмурился, переложил заряженный арбалет на другую руку.
— А еще кто говорил, отче? — мрачно спросил Ныряльщик.
— Гулверд, — прошептал брат Кондрат потрясенно, — и Наира…
— Все они рассказывали про ведущую во двор калитку? — недоверчиво переспросил Каспер. — Но почему…
Юноша не договорил. Яростный вой снова понесся по блестящим от влаги кирпичным стенам коридора. Откуда-то сверху появился странный гул, словно целая толпа медленно и методично маршировала по верхнему этажу, чеканя шаг.
— Что этажом выше?
— Не знаю, сын мой…
— Как, разве брат Севдин ничего не рассказывал?
— Уф, спаси Ормаз, сам умолкнешь, или тебя дубиной попотчевать?! Да как ты…
— Тише! — Каспер поднял руку, снова переложил арбалет и устремил настороженный взгляд в черный колодец коридора. — Слышите?
Шаги. Кто-то шел прямо на них с той стороны, откуда они пришли.
— Будем ждать? — Зезва провел языком по пересохшим губам.
— Он уже бежит, — голос Каспера дрогнул.
Когда страшный, животный вой достиг их слуха, все трое лихорадочно проверяли оружие. Мзумцы замерли на короткое, и в то же время нестерпимо длинное мгновение, переглянулись, и бросились бежать. Зезва схватился за сумку, оглянулся, застонал. Слишком близко, слишком! Меч в руке метался взад и вперед, едва освящая каменный пол под ногами.