Современники и потомки о восстании С.Т. Разина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако ошибается тот, кто будет искать в этой науке только прорехи, провалы и недостатки, даже если станет списывать их за счет времени. Да, время ущемляло ученых и подчас очень сильно. Да, им многое не позволялось. Но все равно то хорошее и важное, что было сделано вчера, сегодня было бы несправедливо сбрасывать со счетов. А сделано было много. Достаточно сказать о сформировавшейся тогда солидной советской школе, результатам работы которой явились и сейчас не утратившие своей ценности исследования, школе, подготовившей целую плеяду ученых, полных желания показать в нашем давнем прошлом наиболее существенное, осевое, сокровенное.

К числу тех узловых проблем, которые изучены нашей наукой с большой глубиной, полнотой и широким охватом, как раз и относится история классовой борьбы в феодальной России.

Однако несмотря на традиционную нацеленность нашей историографии на проблематику крестьянских движений, в том числе — XVII–XVIII вв., на обширный массив существующих трудов эта проблематика далеко не исчерпана. В ее рамках правомерно выделить ряд спорных и нерешенных вопросов, оттенить в истории крестьянских войн те моменты, которые выпали из сферы внимания исследователей или оказались на их периферии, ибо считались в достаточной степени, а то и полностью разработанными или же второстепенными.

К сожалению, ряд тем (отчасти и по классовой борьбе крестьянства), изучение которых вполне могло быть продолжено и принести хорошие результаты, было скомкано и свернуто. Это произошло в силу разных причин. Одна из них — тенденция закрыть тему после защиты по ней диссертации или выпуска книги или даже статьи; другая — авторитетные публикации рапортующего характера, где решительно подводилась черта под еще далеко не законченными работами, тогда как позади был всего лишь один, пусть и важный, их этап. Так, В. В. Мавродин после издания первого и одной части второго тома труда И. В. Степанова «Крестьянская война в России в 1670–1671 гг.»[233] и выхода в свет коллективной работы «Крестьянские войны в России XVII–XVIII вв.» с отдельной главой о разинском движении и другой его датировкой[234] пришел к выводу о наличии итогового монографического исследования об этой крестьянской войне[235]. Но уважаемый автор, возможно, из лучших побуждений несколько поспешил и выдал желаемое за действительное. На деле обобщающей работы, где были бы подытожены и сведены воедино результаты многолетних исследований советских ученых по разинской теме, до сих пор нет. Ею могла бы стать упомянутая книга И. В. Степанова, но она так и не была завершена в связи со смертью автора, причем большая и основная часть событий крестьянской войны, а именно период с 1670 по 1671 г. так и остался не рассмотренным. Приходится констатировать, что крестьянская война под предводительством С. Т. Разина — единственная на сегодняшний день не стала предметом фундаментального научного труда. И это достойно сожаления. Ведь даже булавинскому восстанию, которое, кстати, далеко не все историки квалифицируют как крестьянскую войну, посвящена солидная монография[236].

Между тем крестьянская война под предводительством С. Т. Разина вовсе не обделена вниманием историков. И опубликованными источниками, не говоря уж об архивных, обеспечена более чем достаточно.

Что же помешало появлению капитальной работы, где суммировались бы результаты изучения разинского движения?

По-видимому, сказалось стереотипное представление о том, что это уже давно сделано. И действительно, литература по истории второй крестьянской войны чрезвычайно обширна. Это книги и статьи по ее отдельным проблемам, исследования хода событий 1667–1671 гг. в том или ином регионе. И без того внушительная библиография восстания С. Т. Разина существенно пополнилась в конце 70-х — 80-е годы. Правда, по мнению Е. И. Индовой и А. А. Преображенского, которые приводят в своей совместной статье периодизацию советской историографии классовой борьбы в феодальной России, последний отрезок изучения крестьянских движений XVII–XVIII вв. приходится на 60–70-е годы[237]. Если бы статья появилась в позапрошлом десятилетии, тогда позиция авторов была бы еще понятна, но ведь она напечатана в середине 80-х годов! Разве в это время в нашей науке угас интерес к классовым битвам прошлого? Разве прекратились исследования в этом направлении? Ведь и сам по себе выход в свет указанной статьи в 1984 г. уже выводит изучение народных движений за рамки 70-х годов. Стоит вспомнить и то, что начало 80-х ознаменовано диссертационным исследованием Р. В. Овчинникова на соискание ученой степени доктора наук, выходом в свет не бесспорного, но безусловно интересного коллективного труда «Эволюция феодализма в России» (кстати, один из ее авторов — А. А. Преображенский), монографии А. П. Пронштейна и Н. А. Мининкова о роли донских казаков в крестьянских войнах в России, работ Л. В. Милова, П. Г. Рындзюнского и др.[238]. Последующие же публикации второй половины 80-х годов, посвященные проблемам классовой борьбы в России в XVII–XVIII вв., убеждают в том, что поле деятельности историков на этом поприще, сфера их профессиональных интересов даже заметно расширились[239].

Но хотя изучение выступлений народных масс в феодальной России отмечено обращением к новым вопросам, стремлением к нетрадиционным подходам, преодолению шаблонов и понятийных анахронизмов, общие и частные выводы и положения, касающиеся крестьянских войн, по-прежнему ждут своего теоретического закрепления и развития. Без этого наши знания о борьбе крестьянства в феодальной России будут неполными. Не получится системного анализа проблемы как целого.

Имеет смысл обозначить основные научные рубежи, к которым пришла к 90-м годам XX в. историография крестьянских войн в России, назвать наиболее важные производные этой большой темы, выделить ключевые направления ее исследования на перспективу.

Если провести даже беглую, поверхностную инвентаризацию историографии крестьянских войн, то станет заметно, что, несмотря на довольно-таки большую хронологическую амплитуду, трактовка событий и оценочная часть ранней и современной советской историографии проблемы в ряде позиций почти адекватны и незыблемы, как будто историко-материалистическое понимание, лежащее в основе нашего научного познания, не допускает эвристических подходов, множественности вариантов в освещении тех или иных фактов и явлений.

Примечательна и характерная для советской историографии народных движений прошлого цикличность: сегодня на повестке дня снова стоят те же вопросы, которые горячо обсуждались, скажем, в 20–30-х годах. К примеру, нередко встречающаяся в нашей литературе последних лет точка зрения, что объективная функция крестьянских войн — толчок к капиталистическому пути развития[240], 60–70 лет назад присутствовала в работах С. Пионтковского, С. Г. Томсинского, С. Симонова и др.[241]. Так, С. Г. Томсинский назвал крестьянские движения «повивальной бабкой» новой капиталистической общественной формации[242]. Эти взгляды и тогда, и сейчас нашли своих оппонентов, которые считают, что реалии, свойственные докапиталистическому обществу, не следует смешивать с теми, которые присущи капитализму, и что тип классовой борьбы глубинно обусловлен формой экономического развития общества[243].

На состоявшемся в начале 1988 г. в редакции журнала «Вопросы истории» заседании «круглого стола» было отмечено, что современные историки усугубили недостатки выработанной в 30-х годах концепции многими положениями конкретно-исторического плана, не выдерживающими научной критики. В частности, Н. И. Павленко, сам невольно впадая в полемический стиль 30-х годов, высказался в том смысле, что сюжеты о классовой борьбе и крестьянских войнах можно назвать спекулятивными[244]. Конкретизируя свою точку зрения, он вновь возвращается к не раз уже остро обсуждавшемуся вопросу о том, были или не были выступления крестьянства XVII–XVIII вв. антифеодальными[245]. Сомнение вполне правомерное. Ведь если крестьянские войны происходили в рамках феодального уклада и не приводили к его разрушению, значит, более правильно по сути определять их как антикрепостнические, а не антифеодальные движения.

Начатый еще на заре советской историографии спор о социальной природе крестьянских войн, их роли, месте и исторических последствиях сейчас непременно должен быть продолжен, но в иной плоскости, на более конструктивной и теоретической основе и в тесной увязке с проблемами генезиса капитализма в России, которые, как известно, в нашей исторической науке также решаются по-разному. Если именно эти вопросы Е. И. Индова и А. А. Преображенский относят к числу многих дискуссионных, которые «с выходом в свет новейших исследований, естественно, отпали»[246], то с подобным утверждением весьма трудно согласиться.

И вообще, ведя речь о крестьянских войнах, следует иметь в виду, что это один из тех вопросов, которые далеко выходят за историографические рамки и представляют первостепенный интерес в политическом и методологическом плане.

Но при недостаточной научной разработке проблемы, отказе от сложившихся стереотипов и клише, затяжном столкновении различных, иногда диаметрально противоположных точек зрения здесь предстоит проделать еще очень многое. И не только историкам. Необходимо научное сотрудничество историков, правоведов, философов, экономистов, создание интеграционных междисциплинарных системных исследований.

Нельзя не признать, что историки СССР пока заняли в основном выжидательную позицию в развернувшейся дискуссии востоковедов о типологизации средневековых общественных систем[247]. Между тем в интересах дальнейшего продвижения отечественной историографии вперед важно определить свое отношение к выдвинутым положениям и гипотезам.

Это повлечет за собой ряд кардинальных изменений в трактовке целого комплекса проблем, в том числе и в понимании вопросов истории крестьянских войн.

В последнее время при изучении народных движений в России XVII–XVIII вв. наметилась тенденция делать упор не на то, вела ли борьба крестьян к подрыву феодально-крепостнического строя и смене формаций, как это было принято в советской историографии предшествующих лет, а на то, какие сдвиги происходили в результате восстаний на протяжении всего длительного периода эволюции феодализма[248]. Прав П. Г. Рындзюнский, считая, что массовые крестьянские выступления той поры не могли выйти за внутриформационные пределы, и еще более прав, подчеркивая значимость возможных перемен в строе старой формации[249]. Близкой точки зрения придерживаются и другие авторы. Так, В. Г. Хорос утверждает, что крестьянские войны, хотя и носили антифеодальный характер, не меняли существующих докапиталистических структур[250].

Подобные мнения, в какой бы осторожной и робкой форме они ни высказывались, пожалуй, можно расценивать как попытку вызволить историю России из прокрустова ложа крайне упрощенного, сложившегося при сталинизме подхода к проблеме формационной характеристики сословно-классовых обществ. Возобладание этой вульгарно-социологической схемы, превращение ее в результате многократных повторений в стереотип мышления, в некую аксиому, с одной стороны, привело к искажению Марксовой теории общественных формаций, а с другой — к фетишизации последней, к подгонке к ней, игнорируя диалектику, всего многообразия исторического процесса, к манипулированию соответствующими цитатами вместо творческого подхода к наследию классиков марксизма.

В таких условиях, естественно, не получал должного осмысления и раскрытия феномен феодализма в России. В первую очередь исследовались категории и объекты экономического порядка, тогда как воздействие политико-правовой надстройки на существующие производственные отношения рассматривалось по минимуму. Между тем для феодализма в России свойственны заметная самостоятельность развития надстройки и ее активное обратное влияние на базисные отношения, придание им известного своеобразия и даже в какой-то мере выстраивание их по своему образу и подобию.

Разобраться в формационной специфике российского общества XVII–XVIII, как, впрочем, и других веков, будет далеко не просто, поскольку речь идет не о совершенствовании методики источниковедения и культуры научной работы, а о повороте в теории, методологии исторического исследования. Разумеется, параллельно видоизменится и уточнится понимание многих проблем и одной из первых — проблемы классовой борьбы.

Это не значит, что историки-марксисты откажутся от главных принципов подхода к проблеме и перестанут видеть в крестьянских выступлениях, в какой бы форме они ни протекали, проявление классового антагонизма между крестьянами и феодалами, закономерный результат экономического и социально-политического развития феодального общества.

Итоги теоретической разработки проблем крестьянских войн в России подведены в уже упоминавшейся монографии авторского коллектива во главе с И. И. Смирновым и в сборнике статей под редакцией Л. В. Черепнина[251].

Достижения советской исторической науки в изучении крестьянских движений бесспорны: проанализированы причины и предпосылки крестьянских войн, раскрыты их особенности, показан ход событий в различных районах страны, освещена идеология повстанцев, уточнены хронология и география крестьянских войн, уделено внимание внешнеполитическому аспекту восстаний, углублены представления об устройстве управления в захваченных повстанцами областях, рассмотрены общие вопросы крестьянских войн, даны социально-психологические портреты и выявлены процессы формирования личностей повстанческих вождей[252]. Все эти исследования, безусловно, являются серьезным вкладом в изучение проблемы и составляют золотой фонд советской историографии крестьянских войн.

Заметных успехов достигла и историография второй крестьянской войны. Трудно объять множество публикаций, посвященных этому событию, но о некоторых из них просто нельзя не упомянуть.

Это прежде всего капитальное, сопровожденное квалифицированно составленными комментариями и научным аппаратом четырехтомное издание документов о разинском движении, подготовленное архивистом Е. А. Швецовой и ставшее делом всей ее жизни, а также два выпуска свидетельств иностранцев о восстании С. Т. Разина, опубликованные под редакцией А. Г. Манькова[253]. Оба эти корпуса источников послужили прекрасным фундаментом для последующего углубленного изучения темы. Они позволили полнее, чем раньше, проследить зарождение и развитие крестьянской войны[254], ее ход в городах и районах страны, показать действия отдельных отрядов во главе с местными руководителями[255], широким планом раскрыть идеологию и цели повстанцев, определить особенности и общие черты второй крестьянской войны по сравнению с другими мощнейшими проявлениями антикрепостнической борьбы в России[256], остановиться на личности С. Т. Разина[257] и т. д.

Особенно большое и последовательное внимание изучению событий 1667–1671 гг. уделили историки И. В. Степанов, В. И. Лебедев, А. Г. Маньков, В. И. Буганов, Е. В. Чистякова, А. П. Пронштейн, А. Н. Сахаров.

Перу И. В. Степанова принадлежит более десяти работ, посвященных различным аспектам разинского восстания. Работу по этой теме он начал до выхода в свет подготовленного Е. А. Швецовой сборника документов. Ему удалось обнаружить новые источники, объединить и систематизировать архивные материалы в городах Поволжья. Он обстоятельно изучал причины и предпосылки крестьянской войны, ее наиболее крупные сражения[258]. Им развернуто исследован ход народной борьбы в Среднем Поволжье (этот район он обоснованно считал главным на театре военных действий)[259]. Весьма убедительна характеристика И. В. Степановым движущих сил восстания, анализ соотношения доли крестьянства и казачества[260]. Интересны его суждения о С. Т. Разине как повстанческом предводителе, а также мысли о наиболее общих вопросах крестьянской войны[261].

Цикл названных статей, очерков плюс научно-популярная брошюра о разинском восстании[262] стали серьезной заявкой на углубленное, целенаправленное исследование этой темы. Крупным шагом вперед в этом направлении была защита И. В. Степановым докторской диссертации. Венцом его работы над историей второй крестьянской войны в России должна была бы стать трех- или четырехтомная монография, но жизнь его оборвалась, прежде чем он успел реализовать свой замысел. Увидели свет лишь две начальные книги задуманного им монументального издания[263], в которых сделан подробный источниковедческий и историографический обзор, приведены социально-экономические предпосылки восстания, показана напряженная обстановка на Дону в 50–60-х годах XVII в., на основе новейших данных изложена история похода разинцев на побережье Каспия. По мнению И. В. Степанова, события 1667–1669 гг., с которых некоторые историки ведут начало крестьянской войны, «не могут быть подведены под это понятие, так как тогда не было еще повстанческого войска, а без его наличия не могло быть и указанной войны»[264]. Хронологические рамки разинского движения он твердо и однозначно очерчивает 1670–1671 гг., решительно возражая против всякой другой периодизации. Не менее настойчиво И. В. Степанов рассматривает борьбу восставших крестьян как фактор, ускоряющий переход к буржуазным общественным отношениям[265].

Неоднократно обращался к разинской теме известный советский историк В. И. Лебедев. Он написал большую статью о крестьянской войне третьей четверти XVII в. для второго издания Большой Советской Энциклопедии[266], опубликовал основанную на архивных находках и вышедшую двумя изданиями книгу[267]. Благодаря насыщенности новым фактическим материалом эта работа, несмотря на целый ряд ошибок, неточностей и спорных моментов, представляет немалый интерес. Она очень характерна для исторической науки того времени, когда все крестьянские войны безоговорочно объявлялись антифеодальными, а неуспехи восставших связывали с их политической незрелостью, недостаточной силой и организованностью, чтобы сокрушить власть русских царей, стоявших во главе централизованного государства. Все эти соображения широко присутствуют на страницах лебедевской работы[268]. Не избавлена она и от модернизации событий, от таких явных переборов, как наделение «персидского» похода чертами революционного движения и т. п.[269]. В. И. Лебедев — один из тех, кто видел прогрессивное значение крестьянских войн в том, что они наносили сильные удары по феодальному строю, сокращали сроки его существования, расшатывали феодально-крепостнические устои[270]. В этом он сходится с И. В. Степановым, хотя во многом другом (например, в периодизации, в характеристике социального состава разинцев и т. д.) оба историка стоят на разных позициях.

[233] См.: Степанов И. В. Крестьянская война в России в 1670–1671 гг. Восстание Степана Разина. Т. I. Л., 1966. Начальный период крестьянской войны. Т. II. Ч. 1. Л., 1972.

[234] См.: Смирнов И. И., Маньков А. Г., Подъяпольская Е. П., Мавродин В. В. Крестьянские войны в России XVII–XVIII вв. М.; Л., 1966. С. 94–175.

[235] См.: Мавродин В. В. Советская историография крестьянских войн в России // Советская историография классовой борьбы и революционного движения в России. Ч. I. Л., 1967. С. 62.

[236] См.: Подъяпольская Е. П. Восстание Булавина: 1707–1709. М., 1962.

[237] См.: Индова Е. И., Преображенский А. А. Итоги и задачи изучения классовой борьбы российского крестьянства в период позднего феодализма // Проблемы социально-экономической истории феодальной России. М., 1984 / С. 213.

[238] См.: Овчинников Р. В. Манифесты и указы Е. И. Пугачева: Автореф. дис. на соиск. уч. ст. д-ра ист. наук (07.00.09). М., 1980;

[239] См., напр.: Румянцева В. С. Народное антицерковное движение в России в XVII веке. М., 1986;

[240] См.: Переход от феодализма к капитализму в России: Материалы всесоюзной дискуссии. М., 1969. С. 156–158, 408–409 и др.

[241] См.: Пионтковский С. Историография крестьянских войн в России // Историк-марксист. 1933. № 6. С. 115;

[242] См.: Томсинский С. Г. Крестьянские движения в феодально-крепостной России. С. 6.

[243] См., напр.: Милов Л. В. Классовая борьба крепостного крестьянства в России XVII–XVIII вв. // Вопр. ист. 1981. № 3. С. 34–52.

[244] Павленко Н. И. Не превращать историю в арифметику // «Круглый стол»: Историческая наука в условиях перестройки // Вопр. ист. 1988. № 3. С. 20.

[245] См.: Там же.

[246] Индова Е. И., Преображенский А. А. Итоги и задачи изучения классовой борьбы российского крестьянства в период позднего феодализма. С. 217.

[247] См.: Народы Азии и Африки. 1987. № 3. С. 78–90. № 4. С. 93–109. № 5. С 51–62. № 6 С. 72–85; 1988 № 2. С. 55–66, 132–136. № 4. С. 66–76. № 3. С. 65–75.

[248] См., напр.: Буганов В. И., Преображенский А. А., Тихонов Ю. А. Эволюция феодализма в России. М., 1980.

[249] См.: Рындзюнский П. Г. Идейная сторона крестьянских движений… С. 4–16.

[250] См.: Пантин И. К., Плимак Е. Г., Хорос В. Г. Революционная традиция в России: 1783–1883 гг. М., 1986. С. 40.

[251] См.: Крестьянские войны в России XVII–XVIII веков: проблемы, поиски, решения. М., 1974.

[252] См.: Крестьянская война в России в 1773–1775 годах: Восстание Пугачева / Отв. ред. проф. В. В. Мавродин. Т. 1–3. Л., 1961–1970;

[253] См.: Крестьянская война под предводительством Степана Разина. Т. I. М., 1954; Т. II. Ч. I–II. М., 1957–1959; Т. III. М., 1962; Т. IV. М., 1976;

[254] См.: Смирнова Т. И. Побеги крестьян накануне выступления С. Т. Разина // Вопр. ист. 1956. № 6. С. 129–131;

[255] См.: Стецюк К. I. Народні рухи на Лівобережній і Слободскій Україні в 50–70-х роках XVII ст. Київ. 1960;

[256] Индова Е. И., Преображенский А. А., Тихонов Ю. А. Классовая борьба крестьянства и становление буржуазных отношений в России (втор. пол. XVII–XVIII в.) // Вопр. ист. 1964. № 12. С. 27–53;

[257] Лунин Б. В. Степан Разин: Краткий исторический очерк. Ростов н/Д., 1960, 1971;

[258] См.: Степанов И. В. Гулящие-работные люди в Поволжье в XVII в. // Ист. зап. № 36. 1951. С. 142–164;

[259] См.: Степанов И. В. Крестьянская война под предводительством Ст. Разина в Среднем Поволжье // Уч. зап. Ленингр. ун-та. № 205. Сер. ист. наук. Вып. 24. 1956. С. 125–166.

[260] См.: Степанов И. В. К вопросу о движущих силах крестьянской войны 1670–1671 годов в России // Науч. тр. Тюмен. ун-та. Сб. 8. Тюмень. 1975. С. 3–11.

[261] См.: Степанов И. В. Степан Разин: Стенограмма публичной лекции, прочит, в Ленинграде в 1950 г. Л., 1950;

[262] См.: Степанов И. В. Крестьянская война под предводительством С. Т. Разина (1670–1671 гг.). М., 1957.

[263] Степанов И. В. Крестьянская война в России в 1670–1671 гг. Восстание Степана Разина. Т. I. Л., 1966;

[264] Степанов И. В. Крестьянская война в России… Т. II. Ч. 1. С. 3.

[265] См.: Там же. Т. I. С. 140, 141.

[266] См.: БСЭ. 2-е изд. Т. 23. С. 361–364.

[267] См.: Лебедев В. И. Крестьянская война под предводительством Степана Разина. 1667–1671 гг. М., 1955;

[268] См.: Лебедев В. И. Крестьянская война под руководством Степана Разина… С. 129.

[269] См.: Там же. С. 43.

[270] См.: Там же. С. 133.