Екатерина Вторая и Г. А. Потемкин. Личная переписка (1769-1791): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

верно всеподданнейший раб

Григорий Потемкин

Сентября 14 дня 1774 года

114. Екатерина II — Г.А. Потемкину

[14 сентября 1774]

Il n'y a rien de plus impertinent que се «раб».[71] Естьли б я браниться намерена была, то бы я привязку имела. Но я не намерена, слышишь ли, сударушка? Я здорова, но не весела, не печальна, а радовалась видеть тебя в окошке.

115. Г.А. Потемкин — Екатерине II

[14 сентября 1774]

Отчего, матушка, ни весела, ни печальна?

Р_у_к_о_й_ _Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: Куды ответ хорош. Нельзя суше быть. Разве надлежит быть необходимо или весела или печальна.

116. Екатерина II — Г.А. Потемкину

[После 14 сентября 1774]

Савву Яковлева можно бы скоро от ратманства освободить (все же сие только годовое дело) пожалованием его дворянином. Только он деревень накупит пропасть и станет мужиков переводить к рудокопным заводам¹ и умножит число роптунов по справедливости.

Преимущество дано и освобождены они от служб казенных, а общественных — едва написано ли. Когда лучие выбудут, кто же останутся — дурные?

117. Екатерина II — Г.А. Потемкину

[После 14 сентября 1774]

Вы, сколько я Вас знаю, желаете, чтоб не одна часть только была в хорошем состоянье, но все. Когда пришло до того, чтоб выбрать в магистратские члены порядочных людей, а не банкрутных купцов, тогда роптанье ото всех тех, кои, пользуясь купеческими выгодами, не хотят обществу служить. Когда же банкрутных и бездельников выбирали в члены, тогда не менее роптанья было, что ни суда, ни расправы нету в магистрате. Освободя всех лучих людей из сей должности, само собою останутся плохие.

Прошу сыскать средства, как быть? Не думала я, чтоб моя давнишняя цыдулка принесла бы мне толиких выговор[ов] за дело, однако, для общества небезполезное¹.

118. Екатерина II — Г.А. Потемкину

[15 сентября 1774]

Здравствуй, миленький. Каков твой кашель, пришли сказать. Отъезжающие в Царское Село теперь ко мне приходили веселехоньки. Я, видя сие, сказала, что я рада видеть, что он веселее сегодня, нежели вчерась, где казался инак, и спросила, что тому причиною было? На что он сказал: «rien, sur mon honneur»,[72] a она сконфузилась и, не захотя (казалось мне) солгать, смолчала. И поглядя друг на друга, он еще повторял, что он ничего не имеет, чему я верить была принуждена, ибо божился «sur son honneur».[73]

Прощай, любушичка.

119. Екатерина II — Г.А. Потемкину

[15 сентября 1774]

Старайся узнать, отданные в Комиссариат знамены голштинские живописцем Фохтом¹, — целы ли и все шесть тамо ли налицо или куды их девали. И спросите о сем у Мерлина². Он должен знать, ибо он был у разбора и заплаты Голштинских дел. Рисунок же у Федора Матвеевича³. А на то, что Фохт говорит, что Белое знамя им отдано было самому императору, нечего смотреть, а надо смотреть в комиссариат.

120. Екатерина II — Г.А. Потемкину

[21 сентября 1774]

Друг мой сердечный, я очень жалею, что недомогаешь. Я принуждена была из обедни выйти (так голова болела) и, дав аудиенцию шведскому камергеру, разделась и обедую у себя. Мочи нету, такая боль.

121. Екатерина II — Г.А. Потемкину

[До 23 сентября 1774]

[71] Нет ничего более дерзкого, чем сей «раб» (фр.).

[72] «ничего, клянусь честью» (фр.).

[73] «своей честью» (фр.).