Английские эротические новеллы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А что, в башне живет привидение? – поинтересовалась Катрина.

– Живет! Вот уже сто лет! В свое время наша обитель уцелела лишь потому, что матушка-настоятельница и обитательницы монастыря, в большинстве своем молодые, здоровые и привлекательные, с энтузиазмом поддерживали самые смелые начинания матушки, приносящие обители доход. Чиновники, богатые сеньоры и купцы не отказывали себе в удовольствии навещать монашек. Катрина, сразу скажу, что поведение моей предшественницы ни я, ни наши сестры, не считаем развратом, потому что иной жизни и сами не знали, и представить себе не можем! Если вспомнить прошлые времена, викинги осадили женский монастырь в соседнем графстве. Монахини прекрасно знали, что северные парни всегда мужчин убивают, женщин насилуют. Чтобы сберечь себя для Господа, монашки решили вызвать у викингов отвращение и отрезали себе верхнюю губу. Отвращение было столь сильным, что Викинги спалили весь монастырь, вместе с монахинями конечно.

А наш монастырь пережил и викингов и междоусобные смуты… Как говорится, не согрешишь, не покаешься, не покаешься, не спасешься! Христианское учение, как это выразилось в трудах отцов церкви, в каноническом праве и нравоучительном богословии, смотрит на плотский грех в целом отрицательно. Знаменитое определение святого Иеронима гласит: «Проститутка есть женщина, которая отдается похоти многих мужчин». Знаменитые теологи и юристы – комментаторы этого места – вдавались преимущественно в анализ понятия «много мужчин», связывая с ним самые странные вопросы. Один полагал, что нужны по крайней мере 40 мужчин, чтобы увидеть наличие проституции. Другой требовал для этого 60 мужчин.

А один даже соглашался лишь в том случае применять к женщине эпитет проститутки, если она отдалась не менее чем 23000 мужчин! Так что нам, грешницам, до разврата, преследуемого церковью, далеко! Так вот и жили монашки в грехе и покаянии, читали молитвы, и Господь был ими доволен. Вот только Хелен, молоденькая послушница, девственница, не участвовала в монастырских забавах, пока не попалась на глаза Сэру Томас де Брюэну, заглянувшему в обитель с единственной целью: отобрать у монашек и земли, и сам монастырь.

«Какая куколка! – сэр Томас де Брюэн, хозяин окрестных земель, подкупивший судей, приехал описывать имущество. – Она стоит всех монастырских богатств!»

– У этого джентльмена хватило совести судиться с монастырем? – не поверила Катрина.

– Этот сэр Томас де Брюэн, мир его праху, с раннего детства отличался необузданным и порывистым нравом. Говорили, что отец его умер от наследственного безумия, и друзья, замечая буйные и таинственные мысли, отражающиеся в глазах своего товарища, и определенную силу его взгляда, утверждали, что ужасная болезнь течет и в жилах молодого Томас де Брюэна, а монашки не ждали от его визита ничего хорошего. Матушка-настоятельница, услышав эти слова, тут же уговорила нотариуса, присутствовавшего в свите Томас де Брюэна, написать бумагу. Обмен состоялся. Разумеется, у девушки никто не спрашивал согласия.

«Матушка, пощади! – плакала монашка. – Не отдавай меня сэру Томасу де Брюэну!»

Слезы этого ангела в монашеском одеянии могли разжалобить даже камень, не то, что сердце настоятельницы, но под угрозой было само существование обители!

«Мы будем молиться о спасении твоей души!» – только и смогла сказать матушка-настоятельница.

Сэр Томас де Брюэн поволок девушку в келью под крышей девичьей башни. Потом, по рассказам слуг, каявшихся на исповеди в своих грехах, монашки узнали подробности расправы. Хелен отчаянно сопротивлялась, не желая уступать, а сэр Томас де Брюэн приказал слугам сорвать с нее одежду. В ход пошли ножи.

«Нет!» – монашка пыталась прикрыться остатками одежды и шептала молитвы.

«Люблю необъезженных кобылок! – ухмылялся Сэр Томас де Брюэн. – Впрочем, скоро ты сама будешь умолять меня сделать это! Слуги, растяните на ее полу! Для укрощения у меня есть великолепный хлыст!»

Напрасно девушка молила о милосердии! Сердце сэра Томас де Брюэна не знало ни жалости, ни сострадания.

Верные слуги растянули ее на полу той самой башни, где живет сейчас вот это крылатый разбойник. Слуги были подстать господину: они обожали смотреть, как тот порет и насилует крестьянок и монашек.

«Ну-с, – сэр Томас де Брюэн последний раз взглянул на ее белое юное тело, еще не пробовавшее хлыста, – начнем!»

Крик несчастной послушницы не могли заглушить даже толстые монастырские стены. И сейчас монашки, заходя в башню, слышат противный, холодящий душу свист, крики несчастной Хелен и хохот слуг!

Напрасно девушка вертелась, пытаясь увернуться от горячих поцелуев хлыста: слуги, не раз участвующие в подобных забавах, держали ее крепко.

Сэр Томас де Брюэн решил сразу показать девушке, что отныне ее судьба всецело в его руках. Закончив жестокую пытку, слуги отпустили ее. Но она по-прежнему не соглашалась уступить себя сэру Томасу.

«Умру, но на чердак не пойду», – подумала Катрина, представив на мгновение, что происходило в башне!

– Я сама, – матушка Изольда продолжила рассказ, – не раз слышала звук ударов и стоны несчастной Хелен, когда поднималась наверх по скрипучей деревянной винтовой лестнице! Ирен, покойная матушка-настоятельница иногда наказывала монашек, включая меня, тогда еще простую послушницу, не розгами, а ночными бдениями в этой башне! Это был такой ужас, что монашки уговаривали ее смилостивиться и выпороть самым жесточайшим образом, только не сажать в башню к привидению! Одна девушка за ночь поседела!

Так вот, невзирая на жестокую порку, девушка повторно отказалась. Тогда сэр Томас де Брюэн, поставив Хелен на колени, привязал руки девушки к крюку. Слуги потянули за веревку так, что она встала, и вытянулась в струнку, оставшись стоять на цыпочках, а снова начал обрабатывать нежное тело. Так что, Катрина, наши старые стены помнят отчаянные крики невинной девушки, извивающейся под хлыстом сэра Томаса де Брюэна. Как говорили слуги, она так и не подчинилась, и им пришлось держать ее, пока хозяин срывал цвет невинности с послушницы. С тех пор на полу, где Хелен лишилась невинности, темнеет пятно несмываемой крови.

Я, признаться, сама провела в качестве наказания ночь, и видела призрак, танцующий дикий танец боли, а руки у нее были привязаны веревкой к крюку, что до сих пор ржавеет в потолке. Я молилась, и призрак исчез, только веревка продолжала раскачиваться… – матушка-настоятельница осенила себя крестом, поежилась от неприятных воспоминаний и продолжила печальный рассказ.

«Эту птичку я увожу с собой!» – Сэр Томас де Брюэн, довольный приключением, завернул Хелен в рогожу и посадил на повозку.

– И что же дальше? – Катрина смахнула набежавшую слезу.

– Через полтора года, когда и он, и его слуги вдоволь наглумились, сэр Томас де Брюэн отпустил ее назад, но девушка повесилась на суку вот этого большого дуба, мимо которого мы сейчас проезжаем!

Катрина посмотрела на дерево. Дождь давно кончился, а ветер терзал, будто желая оторвать, все веточки старого дерева, не говоря уже о листьях… «Да их попробуй, оторви, это они на вид такие хрупкие и невесомые, – подумала Катрина, – а на самом деле сидят крепко! Вот и мотаются на ветру… зеленые и бесполезные!» Тут девушке показалось, что среди листьев мелькнула тень женской фигуры, раскачивающейся на веревке.

– Упокой, Господи, – девушка перекрестилась и стала слушать рассказ матушки Изольды, – душу несчастной Хелен!

– Бедная матушка-настоятельница! Ей предстояло решить нелегкую задачу: с одной стороны, Хелен спасла монастырь, а с другой, самоубийц ни отпевать, ни хоронить по-христиански нельзя! Вот и похоронили ее под этим дубом! Ее неприкаянная душа с тех пор живет в этой башне и своими стонами наводит на монашек в ужас! А вот мы и приехали, – матушка-настоятельница слезла с воза, перекрестилась и сотворила короткую молитву.

«В веселенькое местечко определил меня папочка! – подумала Катрина, когда монастырские ворота со скрипом закрылись, оградив девушку навсегда от мирской суеты. – С детства боюсь привидений!»